Подъезд был похож на пещеру кошмаров. По стенам заметными струями бежала вода, заливая пол и ступени, в воздухе густым туманом висел горячий пар, удушающе пахло плесенью и канализацией.
Посреди этого ужаса стоял председатель ТСЖ и с безысходностью рассматривал развернувшийся коммунальный ад.
– Аристарх Семенович, что случилось? – спросила я, зажав нос и изумленно оглядываясь по сторонам. – Русалки снова затопили соседей?
– Затопили, – кивнул домовой, продолжая разглядывать испорченные стены. – Но не русалки. На седьмом этаже стояки прорвало – канализационный и водяной. А в сорок второй квартире еще и трубы – все, что были. Даже батарея подтекает. Там теперь не этаж, а Венеция.
– Я смотрю, Венеция здесь повсюду, – покачала головой я. – В сорок второй, говорите? Не та ли это квартира, из которой позавчера балконное окно вывалилось? А три дня назад что-то взорвалось?
– Она, – со вздохом кивнул Аристарх Семенович. – Ты, Алиса, когда к подъезду шла, аварийную службу не встречала?
– Нет.
– Я тамошних ребят вызвал полчаса назад, а их нет и нет. Я уже упарился воду магией держать! И русалки, как на грех, с работы только вечером вернутся…
– Давай-ка, Семенович, я тебя сменю. – Звонко шлепая ногами по разлившимся лужам, подошла Глафира Григорьевна. – А ты аварийщиков поторопишь.
Домовой кивнул и, уступив место колдунье, ушел в свою квартиру. Соседка взмахнула рукой, и струи, бежавшие по стенам, стали значительно меньше.
– Давненько у нас такой аварии не было, – сказала она. – Не дом, а водопад!
– Странно это все, – заметила я. – Последние полторы недели в сорок второй квартире чего только не случалось! Глафира Григорьевна, ее жильцы, случаем, не прокляты? Не могли они насолить кому-нибудь из соседей-колдунов?
– Конечно могли, – усмехнулась старшая по дому. – Ты с ними знакома, Алиса?
– Нет.
– Повезло. А я знакома, и Аристарх тоже. Эти Любка с Витькой страсть какие шумные, как дебоширы с девятого этажа. То дерутся, то музыку на полную громкость включают, то спирт самодельный гонят, то дискотеки устраивают. С ними второй месяц половина дома воюет. А больше всех Аркадий Петрович. Он от них как раз через стену живет.
– Да вы что! – ахнула я.
Соседка махнула рукой.
– Не повезло ребятам, да. Прочие-то колдуны свои квартиры чарами тишины окружают, до шума и криков им дела нет. А Петрович таким колдовством не владеет. Сама знаешь, его магия особенная. Причем настолько, что лучше бы ее не тревожить. Он Любке с Витькой два раза замечания делал – по-своему, добродушно. Те и подумали, что Аркадий наш – старик безобидный, а потому начали ему нарочно гадости делать. То музыку ночью включат, то мусор возле двери вытряхнут, то саму дверь дрянью какой-нибудь испачкают.
– Аркадий Петрович, стало быть, рассердился, – понятливо кивнула я.
– Именно. Разбудили бестолочи Лихо. Он к ним на днях в гости зашел – по душам поговорить да помириться. А они его такой бранью окатили, что он рассвирепел. Очки с носа снял да и заглянул своим оком им прямо в глаза. С тех пор в их квартире свистопляска и творится.
– Выходит, из-за этих двоих весь дом пострадал? – возмутилась я. – Сегодня потоп, а что завтра? Пожар? Перестрелка? Нападение террористов? Сколько времени их будут преследовать несчастья?
– Ровно семь лет. По поводу террористов, Алиса, можешь не волноваться, мы их сюда не пустим. А вот с другими неприятностями сложнее. Аркадий явно был на соседушек очень зол, а потому несчастий напустил по полной программе. Удивительно, что они еще живы.
Я покачала головой.
– Глафира Григорьевна, можно ли проклятие Лиха как-нибудь отменить?
– Можно, – меланхолично кивнула колдунья. – Для этого надо выколоть Петровичу глаз.
Ольга Богатикова – «Дом чудной на улице Лесной»
Посреди этого ужаса стоял председатель ТСЖ и с безысходностью рассматривал развернувшийся коммунальный ад.
– Аристарх Семенович, что случилось? – спросила я, зажав нос и изумленно оглядываясь по сторонам. – Русалки снова затопили соседей?
– Затопили, – кивнул домовой, продолжая разглядывать испорченные стены. – Но не русалки. На седьмом этаже стояки прорвало – канализационный и водяной. А в сорок второй квартире еще и трубы – все, что были. Даже батарея подтекает. Там теперь не этаж, а Венеция.
– Я смотрю, Венеция здесь повсюду, – покачала головой я. – В сорок второй, говорите? Не та ли это квартира, из которой позавчера балконное окно вывалилось? А три дня назад что-то взорвалось?
– Она, – со вздохом кивнул Аристарх Семенович. – Ты, Алиса, когда к подъезду шла, аварийную службу не встречала?
– Нет.
– Я тамошних ребят вызвал полчаса назад, а их нет и нет. Я уже упарился воду магией держать! И русалки, как на грех, с работы только вечером вернутся…
– Давай-ка, Семенович, я тебя сменю. – Звонко шлепая ногами по разлившимся лужам, подошла Глафира Григорьевна. – А ты аварийщиков поторопишь.
Домовой кивнул и, уступив место колдунье, ушел в свою квартиру. Соседка взмахнула рукой, и струи, бежавшие по стенам, стали значительно меньше.
– Давненько у нас такой аварии не было, – сказала она. – Не дом, а водопад!
– Странно это все, – заметила я. – Последние полторы недели в сорок второй квартире чего только не случалось! Глафира Григорьевна, ее жильцы, случаем, не прокляты? Не могли они насолить кому-нибудь из соседей-колдунов?
– Конечно могли, – усмехнулась старшая по дому. – Ты с ними знакома, Алиса?
– Нет.
– Повезло. А я знакома, и Аристарх тоже. Эти Любка с Витькой страсть какие шумные, как дебоширы с девятого этажа. То дерутся, то музыку на полную громкость включают, то спирт самодельный гонят, то дискотеки устраивают. С ними второй месяц половина дома воюет. А больше всех Аркадий Петрович. Он от них как раз через стену живет.
– Да вы что! – ахнула я.
Соседка махнула рукой.
– Не повезло ребятам, да. Прочие-то колдуны свои квартиры чарами тишины окружают, до шума и криков им дела нет. А Петрович таким колдовством не владеет. Сама знаешь, его магия особенная. Причем настолько, что лучше бы ее не тревожить. Он Любке с Витькой два раза замечания делал – по-своему, добродушно. Те и подумали, что Аркадий наш – старик безобидный, а потому начали ему нарочно гадости делать. То музыку ночью включат, то мусор возле двери вытряхнут, то саму дверь дрянью какой-нибудь испачкают.
– Аркадий Петрович, стало быть, рассердился, – понятливо кивнула я.
– Именно. Разбудили бестолочи Лихо. Он к ним на днях в гости зашел – по душам поговорить да помириться. А они его такой бранью окатили, что он рассвирепел. Очки с носа снял да и заглянул своим оком им прямо в глаза. С тех пор в их квартире свистопляска и творится.
– Выходит, из-за этих двоих весь дом пострадал? – возмутилась я. – Сегодня потоп, а что завтра? Пожар? Перестрелка? Нападение террористов? Сколько времени их будут преследовать несчастья?
– Ровно семь лет. По поводу террористов, Алиса, можешь не волноваться, мы их сюда не пустим. А вот с другими неприятностями сложнее. Аркадий явно был на соседушек очень зол, а потому несчастий напустил по полной программе. Удивительно, что они еще живы.
Я покачала головой.
– Глафира Григорьевна, можно ли проклятие Лиха как-нибудь отменить?
– Можно, – меланхолично кивнула колдунья. – Для этого надо выколоть Петровичу глаз.
Я вздрогнула.