Жертва, сумевшая худо-бедно переварить и интегрировать свою травму, кажется нам интереснее человека, с которым ничего дурного в жизни не происходило.
«-Образованность не является гарантом порядочности. Очень часто самые жестокие звери надевают шкуру приличных уважаемых людей.»
Жестокость есть в каждом, наследница Тира. Надо лишь правильно надавить, чтобы ее спровоцировать.
По моему же мнению, было в принципе невозможно вызвать у читающей публики чувства, которых сам пишущий не испытывает.
Мы можем делать все, что пожелаем, пока никому не причиняем вреда.
Человечество - это болезнь, раковая опухоль на теле планеты.
Нет, набрасываться на Ринара, демонстрируя фальшивое желание немедленно приступить к обязанностям, я не стала. Просто ехидство отступило, и на первый план опять вышла злость
дайте ребенку яблоко и кролика, и если он съест кролика и станет играть с яблоком, я подарю вам новую машину.
Если не знаешь, надо не бояться, а узнавать.
Кто испытал, тот поверит: нет на свете изобретательней и нацеленней человека, чем голодный человек, тем паче, если он детдомовец, отрастивший за войну мозги на том, где и что достать.
– Не будет суперклей держать! Люди бы провалились, если бы башня была из пенопласта! – продолжал донимать Костю правдолюбивый брат. – Ты умный в кавычках! А умный в кавычках – это знаешь какой?
Костя набычился и, закрыв глаза, медленно двинулся на брата. Папа подхватил его одной рукой, другой рукой отодвигая Сашу.
– Хватит! – сказал папа. – Он умный в двойных кавычках! А умный в двойных кавычках – это гениальный.
Саша застыл. Открытие, что двойные кавычки могут поменять смысл еще раз, его поразило.
— Его избили до полусмерти, — шокировала меня знакомая, ее голос задрожал. — Я его видела, он похож на кусок мяса. Лицо разбили просто в кровь, врачи сказали, что сломали руки, ноги, лицевые кости и ребра. За что его так избили в тот же день, когда вы развелись
Теперь, глядя на ребенка, на выражение его лица, он вспомнил, что светлые глаза не просто отличали его от остальных. Они еще делали его взгляд особенным — но каким? Глубоким, решил Джонас, как будто смотришь в воду, проникая взглядом так глубоко, что, кажется, вот-вот разглядишь, что таится на дне.
"‘Ohhh, you are so useless,’ the skull said.
With mounting panic I tried again. This blow was even more ineffectual.
It gaped at me in disbelief. ‘Hopeless! A toddler could tap this open!’
‘Don’t criticize me!’ I roared. ‘You’re the one who suggested I use a stupid hammer!’
‘I didn’t think you’d be too feeble to lift it! Why didn’t you say?’
‘I’ve never broken a silver-glass jar before! How did I know how tough they were?’
‘You might as well give it to that dead cockroach over there! He’d have more chance than you.’
‘Oh, why don’t you just shut up?’
‘This,’ Marissa said, ‘is priceless."
Таков был секрет успеха в этом городе. Казаться воплощением естественной идеальности, при этом безжалостно работая за кулисами.
Чтобы убить себя, нужно желание, желание смерти. А когда этого желания вроде нет, когда не остается ни эмоций, ни стимулов (а только их тени, привычка к ним), то убить себя так же невозможно, как влюбиться.
На мгновение Ядгару захотелось, чтобы Эрика улыбнулась ему так же искренне и открыто, как она улыбалась доктору. Или так же смешно дулась и смущалась, как при Юрии. Неужели всё, что ему достанется - это только страх и лживая покорность? И не подкупить, ни обмануть её видящую душу, знающую, каков он на самом деле. Таким, как он, не улыбаются - таким подчиняются, иногда с верноподданническим трепетом, а иногда - с затаённой страхом и злобой внутри. Раньше ему хватало и этого. Но не сейчас. Всё изменилось раньше, чем Ядгар это понял.
...мы, люди, живем по лжи.
Знаешь почему?
Не по умыслу, не по злому сердцу, не по проклятию сатаны – а потому что мы сами есть ложь. Ложь по своей сущностной нарративной природе, по тому способу, каким мы приходим в бытие и мнимся себе и друг другу. Но пусть не винит нас в этом покойный А. И. Солженицын – так уж устроен мир, и мудрецы древней Индии знали обо всем еще три тысячи лет назад.
Крис тем временем бросил взгляд на лиар, поднялся и подхватил оба подноса с грязной посудой – и свой, и Миранды, понес их относить
Обычно, если человек во что бы то ни стало желает сделать добро, его не отговорить ни в какую.
Взгляд серо-голубых глаз скользнул по мне, заставив вздрогнуть. Откуда-то в душе поднялась тревога. Я не понимала причины, но этот ма г почему-то вызывал у меня сильнейшее отторжение
Признаться, мне этот страх тоже был хорошо знаком. Когда-то в детстве меня укусила бродячая псина, и вот с тех пор я этих тварей недолюбливала. Мелких терпеть не могла, от больших старалась держаться подальше. Но с этим кобелем надо было что-то решать. И желательно побыстрее, потому что он меня тоже заметил и теперь заинтересованно принюхивался
В обыкновенной жизни нас окружает множество самых разнообразных предметов, на которых останавливается глаз — деревья, дома, возвышенности, животные, наконец — люди. Все это перемешано, все это либо движется, либо стоит, и в многообразии всего этого заключается один из основных интересов жизни, неисчерпаемый источник нашего любопытства к ней. В то время как море состоит из одного-единственного предмета — воды, и, отправившись плавать, вы долгое время принуждены видеть этот один-единственный предмет и в нем одном находить радость и утешение. То же самое, наверное, мог бы испытывать человек, поселившийся на долгие месяцы рядом с огромным, как целый мир, камнем, за каковым не видно более вообще ничего. Тут поневоле начнет охватывать беспокойство, а следом — неизбежная злая тоска. Когда чего-то одного в нашей жизни становится так много, нужно искать в себе силы перенести гнет единообразия. Долгое сопоставление себя с космосом едва ли полезно рассудку.
Эта постоянная смена людей ничего не изменяет в жизни парохода, новые пассажиры будут говорить о том же, о чём говорили ушедшие: о земле, о работе, о боге, о бабах, и теми же словами.
Если бы женщины правили миром, то, думаю, мир бы настал гораздо скорее.