Вот жизнь, поганка… Нет, она как корзина с грибами – то поганку вытаскиваешь ядовитую, то вкусный подберезовик, а если повезет, то и деликатесный трюфель.
…У каждого человека есть своя личная зона, входить в которую постороннему человеку запрещено.
…Градусы на моем «обозлометре» поползи вверх.
Раскаяние не имеет смысла без прощения. А прощение еще нужно заслужить. Особенно то, которое позволило бы некоторым простить себя самого.
Дурного мужика, как и взбешенного быка, можно остановить только двумя способами — ошарашить его донельзя либо же смачно заехать оглоблей в лоб.
Добрее надо быть к людям... добрее. Особенно после того, как сделаешь им какую-нибудь гадость.
А все – стекло не склеишь и мясо из котлет не восстановишь.
«Иной все сделает для твоего счастья, при условии, что ты останешься несчастным».
Не спеши называть себя великим или могучим — кладбища без того переполнены тщеславными дураками.
Чтоб ему до конца своих дней ходить задом наперед и умываться по утрам в позе рака!
Мне тренер много раз повторял: мужчинам в критических ситуациях нужно очень подробно давать указания. С импровизацией у большинства сосем плохо.
Я скользнула рукой по мягкому месту, привычному к трону, пытаясь нащупать ножны. Найджел округлил глаза и чуть дернулся, как непорочная девица, зажатая сластолюбцем в углу: вроде и не догадываешься зачем, но неприятности предчувствуешь.
Моне королевским перстом указали на кровать и тот шустро под нее забился, шурша фантиками. Главное, чтобы дамы не вздумали заглянуть под нее — от размеров мыши можно и инфаркт схлопотать. Но пес у меня умный и шорох быстро смолк.
Король погрозил нашей парочке за колонной пальцем и ровным голосом приказал:
— Кавалеры ловят дам. Кто не поймал — тот женится. — Говорить, что к каждой фаворитке ломанулось аж по двое спасителей, смысла нет.
Опять же на большое королевство нападать особо никто не спешил. Его еще завоюй попробуй, а потом снова думай, как людей кормить.
— А вы язва, — удивленно похвалил Сайджен.
— Исключительно по вторникам — с милой улыбкой отозвалась я.
— Но сегодня четверг, — принц жалобно оглянулся на спешившего за нами брата.
— Ну значит леди не повезло, — фыркнула я.
Как же мало нужно людям для того, чтобы почувствовать себя счастливыми.
— Привет.
— Привет. – Лара посмотрела на него и улыбнулась. – Что у вас тут в Москве особенного?
— Я.
— Как ты думаешь, Дед Мороз мог мне подарить тебя? За хорошее поведение? – поинтересовалась Юля.
— За хорошее вряд ли. А вообще, мог. Дед Мороз – парень с юмором.
Оба знали, что их потери и невоплощенные мечты никуда не денутся, они останутся там же – выпуклыми шрамами на душе, только теперь эти шрамы общие. А общее проживать легче – любимый человек разделил твою ношу, твое горе.
– Мне вообще иногда кажется, что город – это такая огромная-огромная книга, которую можно читать по улицам, памятникам, домам. Стоит только приглядеться…
Слово – отличное и беспощадное оружие, если знать, как им воспользоваться.
Век кует нравы.
На душе не было тяжелой грусти или беспросветной тоски, лишь печаль, что осенним ветром танцует с листвой. Печаль, что обнимает тебя за плечи, укутывая шалью воспоминаний прошлого. Печаль, что, крадучись, подходит со спины, кладет ладони, закрывая глаза, и тихо шепчет в ухо: «Угадай кто?»
“Хто розумнийшый, той першым в дурости и признается”.