…Мама Шмулика смотрелась на нашем пороге так же уместно, как великое русское слово, состоящее из икса, игрека и иной высшей математики, на новеньком заборе.
Люди часто заложники стереотипов. Если боксируешь – значит, тупой. Если программист – значит, чахлый на вид, в очках и с прыщавым лицом. Если бьюти-блогер – то недалекая девушка. Если даме за сорок и она живет с котом – то старая дева. Думать так – все равно что считать, что белорусы всегда носят с собой в кармане картошку, а украинцы не едят ничего, кроме сала.
– Всегда подозревал, что дети – это прекрасно. Особенно прекрасно нервное истощение, идущее в комплекте с ними. А много детей – вообще капец психике.
…Мужчине не нужен стальной пресс и бицепсы, если он может заставить девушку улыбаться.
Женщина – как пистолет: может ранить известием, если забудешь о предохранителе.
Мужчина же больше всего напоминает танк: куда дуло показывает, туда и башня прет.
Острый ум и эрудиция – не соперники глубокому декольте.
Умники говорят, что время лечит душу. Правда, умалчивают, что оно калечит тело, превращая его в старую развалину.
Кто-то сказал, что ушедшая любовь – это труп. Ее можно кремировать, собрать пепел в вазу и развеять по ветру. А можно пытаться воскресить.
— …раскрутчик, – нашлась я. И плевать, что такого слова вроде бы нет. Кто-то уверял, что русский язык – это перманентно развивающаяся система. Значит, я только что внесла вклад в ее развитие.
Вениамин тоже ограничился рукопожатием, добавив к нему кухонный фартук и раритетную бумажную книгу рецептов.
— Она мне еще от бабушки досталась, – пояснил он. – Тоже очень любила готовить… а к старости даже умела!
— А ты больше не будешь ныть, что ты одна и тебя никто не любит? – усмехнулся парень.
— Буду! Иначе как убедиться, что это не так?
На самом деле выбор есть всегда: до последнего пытаться что-то сделать или сложить руки, спасаться самому или спасать напарника.
— Брось меня… – простонал он в лучших традициях драматических фильмов.
— Брошу, – охотно пообещал Станислав. – Как только кто-нибудь на меня кинется – сразу в него и брошу. Так что ты мое прикрытие, держись и не рыпайся.
— Слушайте, а давайте вытопчем в центре плантации интернациональное слово из трех букв!
— Это какое? – подозрительно уточнила Полина.
— «SOS», конечно! А ты что подумала?!
— И этот идиот поверил, что ты с радостью отдашься ему за шоколадку? – вытаращил глаза Теодор.
— Ну ты же веришь, что девушка может сделать это за чашку кофе, – ехидно напомнила Полина.
– Какой бы паскудной ни была жизнь, в ней все-таки иногда случаются чудеса.
– Какой бы паскудной ни была жизнь, в ней все-таки иногда случаются чудеса.
Шах еще не мата, главное, продолжать партию, а не швырять доской в противника.
— Когда сердятся, то хотят что-то исправить. А когда злятся – кого-то ударить…
…Сейчас важнее не измерять глубину задницы, в которую они угодили, а дать команде уверенность, что они оттуда выкарабкаются. А желательно и указать направление.
– Без оружия, как без штанов – и самому неуютно, и другие не уважают.
В основном уникальные рисунки изображали голых теток с утрированными прелестями. Видимо, мемуары были то ли с любовным, то ли с фантастическим уклоном.
Хуже планов, рушащихся с самого начала, были только планы, гладко идущие почти до самого конца.
Казалось, о зарождении жизни в таких условиях не может идти и речи, однако жизни об этом рассказать забыли.
— Люди веками пытались облегчить себе труд по уборке, вначале придумав обычный пылесос, потом моющий, потом роботизированный… И наконец вот он, венец технической эволюции – киборг со шваброй!