Ты теряешь себя и не можешь найти, а виноваты почему-то все вокруг
Зима бывает разная… Для кого-то это холодное противное, безликое время года, для меня же — пушистые белые снежинки, волшебные узоры на окнах, колючий мороз, пробирающий до мозга костей, трепет и ощущение праздника, манящий запах мандаринов…Зима — это самое чудесное, многогранное и потрясающее время года. У неё есть характер… Понимаешь?
Пустяки, ночные рубашки не опасны! Они кусаются только, когда на них нападают.
Игрушка может сломаться. Но не смеет что-либо сломать. Не по правилам, верно?
Плевать мне на черные полосы жизни... будем их белить.
"Главное в книге и в женщине - не форма, а содержание."
...чем больше в сердце гордости, тем труднее бывает покорить его.
Строем шли только по городским улицам, а как вышли на огороды, мальчики прибавили шагу и стали быстро от нас удаляться. Магдалина Харитоновна кричала, размахивала руками, попыталась было догнать скороходов, но не сумела.– Всегда они так! – обиженно искала она у меня сочувствия. – В «Справочнике туриста» ясно указано: идти ровным, размеренным шагом, а видите, как они понеслись, и притом пружинящей походкой, которая строжайше воспрещена.Я понял мальчишечью тактику: сперва они шли очень быстро, чуть не бегом, потом садились на травку и заводили рассказы о капитане Немо, о трех мушкетерах, о Дерсу Узала, о Валерии Чкалове, о космонавтах и о многих других замечательных людях и изыскателях. Как только Магдалина Харитоновна к ним приближалась, они вскакивали и вновь исчезали за поворотом дороги.
Ты тоже у нас из немощных: мечтатель, безумец в мире, который еще безумный тебя, ты наш Дон Кихот, скачущий под голубым небом Среднего Запада, правда, без своего Санчо. Ума у тебя хватает - во всяком случае, ты умней, чем наш общий друг. Но в тебе есть изъян, скрытая немощь. Тебе кажется, здесь у нас есть что-то ценное, что стоит поискать. Большой мир тебя довольно быстро образумил бы. Там у тебя, как и у нашего друга, не было бы шансов; да ты и не стал бы сражаться с миром. Ты бы дал ему разжевать тебя и выплюнуть, а потом лежал бы и недоумевал, из-за чего так получилось. Потому что ты всегда ожидал бы от мира чего-то несбыточного, такого, чем он вовсе не желает становиться. В хлопчатнике живет долгоносик, в фасоли червяк, на кукурузе гусеница. Ты ни мириться не мог бы со всем этим, ни воевать; потому что ты слишком слаб и слишком силен. В большом мире тебе некуда было бы податься.
— А как на это твоя Либуше? Последний раз, я заметил, она не очень-то меня жалует.
— В моем доме бабы ни гугу. Но так, между нами, постарайся не делать при ней того, что недавно выкинул за ужином.
— Ты имеешь в виду, когда я запустил вилкой в крысу?
— Нет. Я имею в виду, что ты в нее попал, хотя было темно.
Ты веселился не хуже других, даже помогал топить рояль в бассейне. А когда он утоп, ты вдруг разревелся.
Уж давно доказано, что женское сердце не живет без любви
Потом груди у нее отвисли, и наш брак тоже дал трещину.
Если ты хочешь добиться хотя бы малого, ты должен замахнуться на что-то очень большое.
Больше того, я давно пришел к выводу, что раздувание служебного штата только ради поддержания традиции – а это ведет к тому, что избыток свободного времени развращает слуг, – является существенной причиной резкого падения уровня профессиональных стандартов.
И то ли боль в юности переживается легче, то ли память ее притупила, но теперь мне казалось, что сейчас нанесенная мне рана болит куда сильнее, нежели десять лет назад.
В планетарной совокупности всей жизни записок о самоубийстве гораздо больше, чем собственно самоубийств.
Наконец, я пришел к убеждению, что характер нашего общества, нашей преданности правосудию, власти закона, справедливости и равенству не может измеряться тем, как мы обращаемся с богатыми, могущественными, привилегированными и уважаемыми членами общества. Истинная мера нашего характера - то, как мы обращаемся с бедными, неудачливыми, обвиняемыми, заключенными и осужденными.
Время быстро уносит благодарность — быстрее даже, чем красоту.
Если люди хотят выбрать дерьмо, они всегда будут выбирать оригинальное фирменное дерьмо, а не разогретое дерьмо быстрого приготовления.
Что ж, как сказал один судья другому: "Будь справедлив, а если не можешь, то суди от фонаря"
- Теперь я знаю, что человек способен на великие деяния. Но если при этом он не способен на великие чувства, он для меня не существует.
- Похоже, что человек способен на все.
- Нет-нет, он не способен долго страдать или долго быть счастливым. Значит, он не способен ни на что дельное.
Увы! Самое жалкое убожество — убожество характера — часто глубоко скрыто и обнаруживается лишь при длительном общении.
Беден и сиротлив мужчина без женской любви.
Все смотрелось увлекательной сказкой, в которой пока не было счастливого конца. И самое страшное — я был главным героем.