Цитаты

- Почему тебе так нравится играть?
- Я играю, чтобы выигрывать.
- В чем же для тебя заключается выигрыш?
- В том, что я убиваю короля.

Милый Каин

Игнасио Гарсиа-Валиньо

Заурядный конфликт за шахматной доской, переросший в смертельную схватку. Поединок между Николасом Альбертом, мальчиком, проводящим почти все свободное время, играя в шахматы с компьютером, и Хулио Омедасом, шахматистом международного класса и психологом. Схватка в бесконечных логических лабиринтах великой игры. Состязание, в котором Николас Альберт пытается навязать свои правила игры. Ему с малых лет приятно видеть, когда другие страдают, а еще приятнее самому заставлять других страдать. Ведь...

Не каждый день возникает в нашей жизни слон, не каждый.

Странствие слона

Жозе Сарамаго

«Странствие слона» — предпоследняя книга Жозе Сарамаго, великого португальского писателя и лауреата Нобелевской премии по литературе, ушедшего из жизни в 2010 году. В этом романе король Португалии Жуан III Благочестивый преподносит эрцгерцогу Максимилиану, будущему императору Священной Римской империи, необычный свадебный подарок — слона по кличке Соломон. И вот со своим погоншиком Субхро слон отправляется в странствие по всей раздираемой религиозными войнами Европе, претерпевая в дороге массу...

миф следовало переживать на собственном опыте, как часть процесса личностного преображения. Разумеется, это правило неприменимо к роману, который можно читать где угодно, обходясь безо всех ритуальных условностей, и который способен произвести на читателя впечатление лишь в том случае, если автору удается избежать открытой дидактики. И все же чтение романа — это тоже особый опыт, в чем–то подобный традиционным методам восприятия мифов. Его можно рассматривать как своеобразную форму медитации. Читатель впускает роман в свою жизнь на несколько дней или даже недель. И книга переносит его в иной мир, подобный, но не тождественный обыденному. Читатель прекрасно понимает, что этот вымышленный мир «нереален», но в процессе чтения погружается в него с головой. И даже после того, как мы переворачиваем последнюю страницу книги, хороший роман остается с нами еще надолго, превращаясь в частицу того многообразного фона, на котором протекает наша жизнь. Чтение романа — это тоже своего рода «игра понарошку». Подобно упражнениям йоги или религиозному празднику, оно сметает преграды пространства и времени и пробуждает в нас новые чувства, позволяя соучаствовать в жизни других людей и разделять их радости и беды. Оно учит нас состраданию и «сочувствию». И, подобно мифу, хороший роман способен полностью преобразить читателя. Если мы откроемся его влиянию, он навеки оставит глубокий след в нашей душе.

Ну вот! При виде неуклюжего мужчины и красавицы всегда найдутся желающие сделать мир Жана Кокто явью

Паприка

Ясутака Цуцуи

Ясутака Цуцуи – пожалуй, последний классик современной японской литературы, до недавних пор остававшийся почти неизвестным российскому читателю. Его называли «японским Филипом Диком» и «духовным отцом Харуки Мураками», многие из его книг были экранизированы – например, по предлагающемуся вашему вниманию роману «Паприка» Сатоси Кон поставил знаменитое одноименное аниме, а Вольфганг Петерсен («Бесконечная история», «Самолет президента», «Идеальный шторм», «Троя», «Посейдон») готовит игровую...

Когда мы рождаемся, когда входим в этот мир, то словно бы подписываем пожизненный контракт, но случается порой так, что однажды должны вдруг спросить себя: А кто это подписался за меня?

[Про]зрение

Жозе Сарамаго

В этом романе читатель встретится с прозревшими героями «Слепоты». В своей излюбленной притчевой манере Сарамаго выстраивает, по сути, модель мира. Он не оценивает, но подталкивает к размышлениям, не высмеивает, но и не скрывает сарказма. «С тех пор не произошло ни единого политического события, которое бы не было полностью или частично описано в [Про]зрении, – отмечает переводчик романа А.С. Богдановский. – И я говорю не о Португалии. Достаточно начать читать книгу, чтобы увидеть – она и про...

Не знаю уж, для чего там придуманы собаки, но никак не для железного бака. Если не можешь жить по плохим правилам, найди себе другие.

Чумные псы

Ричард Адамс

С экспериментальной станции, где проводятся жестокие опыты над животными, бегут два приятеля — дворняга Раф и фокстерьер Шустрик. Но долгожданная свобода таит новые опасности и испытания. Роман мэтра английской литературы Ричарда Адамса, автора «Корабельного холма» и «Путешествия кроликов», почитаемого наряду с Кэрроллом и Толкином, критики относят к жанру «фэнтези о животных». «Чумные псы» — это философский роман-путешествие, увлекательная история о приключениях двух псов, убежавших из...

Я оказалась во власти мужской похоти против своей воли, а Кумико выставляла себя напоказ сама. Интересно, столь ли велика разница?

Хроника жестокости

Нацуо Кирино

Нацуо Кирино переосмысливает весьма распространенный в мировой литературе сюжет – историю отношений мучителя и жертвы. «Хроника жестокости» – аллюзия прежде всего на «Коллекционера» Фаулза и – далее – на «Бурю» Шекспира и миф об Аиде и Персефоне. Наруми Коуми – известная писательница. Давно, четверть века назад, она пережила трагедию, которая сломала ее собственную жизнь и жизнь ее близких, – ее похитили, и целый год она провела в заточении. Она пытается забыть эту историю, но изо дня в день...

Ничего нельзя делать наполовину. Если любишь женщину, так любишь всем сердцем и душой. Отдаёшь всё. Не сидишь в кафе, не занимаешься любовью с другими женщинами, не принимаешь её как само собой разумеющееся. Понимаешь?

Многих из нас часто спасала доброта незнакомцев - но через какой-то время это начинает звучать банально.

Меня зовут Люси Бартон

Элизабет Страут

Люси просыпается в больничной палате и обнаруживает рядом собственную мать. Мать, которую она не видела много лет, которая никогда не была с ней нежна в детстве, которая не могла ее защитить, утешить, сделать ее жизнь если не счастливой, то хотя бы сносной. Люси хочется начать все с чистого листа. Быть просто Люси Бартон – забыть, как родители били ее и запирали в старом грузовике, забыть, как ее, вечно грязную и оборванную девочку, унижали и дразнили в школе. Но в то же время взрослой...

Дураки от несчастной любви стреляются. Умные пишут стихи. Самые умные не влюбляются. ( мудрость из интернета )

Вернуть мужа. Стратегия и тактика

Жанна Володина

Не буду отрицать: всю жизнь я ревную мужа, с детства. - Мне нужно, чтобы ты меня слышала и понимала. Ты в состоянии выслушать сейчас или кормишь своих тараканов?Моих тараканов... Не спорю. В моей голове живет толпа ревнивых, ленивых, но вполне себе добрых и приличных тараканов. А главное, верных! А у кого их, этих самых тараканов, нет? И у Максима они должны быть, по логике вещей...Тут же представила себе, как сошлись на поле боя наши тараканьи войска. Его образцовые, сильные и...

Если она хотя бы допускает мысль о другом мужчине, значит, от прежнего нужно уходить. Всё.

Невидимой нитью

Хельга Петерсон

Майя – модель. И речь не о глянце и миллионных гонорарах. Её максимум – это баннер с рекламой зубной пасты. Но однажды ей предлагают попробовать нечто новое, непривычное… И Майя соглашается. Она еще не знает, что в партнёры ей подсунули совершенно незнакомого парня: огромного байкера с рассеченной бровью, от взгляда которого по коже бегают мурашки. А эта работа свяжет их прочной нитью.

Нет, нет, книги не выложат вам сразу всё, чего вам хочется. Ищите это сами всюду, где можно, — в старых граммофонных пластинках, в старых фильмах, в старых друзьях. Ищите это в окружающей вас природе, в самом себе. Книги — только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть. В них нет никакой тайны, никакого волшебства. Волшебство лишь в том, что они говорят, в том, как они сшивают лоскутки вселенной в единое целое.

О скитаньях вечных и о Земле

Рэй Брэдбери

В XXIII веке богатый писатель-дилетант, разочаровавшись в своих сочинениях, спонсирует строительство машины времени, чтобы доставить из XX века умершего в 1938 году Томаса Вулфа. Американского писателя извлекли из прошлого за час до смерти, вылечили, уговорили лететь на Марс и сочинить последнюю книгу в жизни. За два месяца Томас Вулф написал свою самую лучшую, подлинно прекрасную книгу, «О скитаниях вечных и о Земле», которая еще будет написана, будет напечатана, будет прочитана в иной год,...

Нельзя держать в невежестве разум, рожденный для великих дел, это опасно.

Волшебник Земноморья

Урсула Ле Гуин

Это история Геда, самоучки из глухой деревушки на самой окраине Земноморского архипелага, ставшего величайшим волшебником всего Земноморья. Но прежде начинающему волшебнику Геду предстоит спасти свою деревню от пиратов, пройти курс Академии Волшебства, едва не погибнуть, отпустив на волю свою тень, и пережить множество приключений в разных краях Земноморья.

Не могу передать, насколько меня утомила философия; сейчас я знаю это лучше (гораздо лучше), чем во время нашего последнего разговора. Я тогда назвал все эти рассуждения никчемным мусором. Сейчас считаю даже больше – это грязь.

Человек случайностей

Айрис Мердок

Айрис Мердок – классик английской литературы XX века. Автор философских сочинений, пьес, стихов и великолепных психологических романов. «Человек случайностей» – полная драматизма история любви и сомнений. В чем состоит истинный долг человека? Нужно ли ради его выполнения изменять себе? И как на судьбу самых разных людей влияет его величество Случай?..

Счастливые часов не наблюдают

мужа нужно смотреть не по машине, одежде и внешности, а по его отношению к старикам, детям и своей семье. Потому что деньги уходят и приходят, красота с годами увядает, а душа остается прежней.

Хозяин горы

Елена Синякова

Она опустилась перед мужчиной на колени, сложив руки поверх грязного подола длинного платья. - Пожалуйста, помогите! - Встань, женщина! Голос мужчины был низким и пробирал до самых костей. Он пугал. Но у Майи не было другой возможности спастись. Оставалось только молиться о том, чтобы он захотел заступиться за нее. Ведь кому нужна совершенно незнакомая девушка, да еще и в доме чужого мужчины? - Меня похитили против воли! Я клянусь! - Встань! - рявкнул он снова, не скрывая ярости, -...

Она читает, перелистывая страницу за страницей. Листает не книгу — чью-то жизнь. Вот бы то, что с ней самой случилось, так же, как и эту книжку, перелистать. А потом закрыть. Забыть. Но закрыть можно только книгу, а собственную жизнь не перелистаешь, не перепишешь. Жизнь — она всегда настоящая. Это не черновик. Прошлое свое не поправишь, позор собственный не смоешь, вырвав несколько испорченных листков.

Перерыв на жизнь

Оксана Сергеева

Когда-то его считали человеком «второго сорта». А теперь у него есть все, о чем он только мечтал, и даже то, о чем он не мечтал никогда. Погрязая в наслаждении без рассудка и без нравственности, он ест кайф ложками. Заворачивает свою пустоту в яркий фантик, становясь заложником этой пустоты. Скажете, пресытился? Нет, пережрал. Но неожиданно вмешавшееся прошлое заставляет его сделать перерыв. Перерыв на жизнь.

Сам Зверолов еле смог унести ноги от голодной и опасной многометровой полуженщины-получеловека.

Серый ворон. Задача выжить. Альянс неудачников. Сборник

Михаил Атаманов

Михаил Атаманов неожиданно для самого себя стал писать фэнтезийные романы для детей и взрослых. В конце 2014 года решился опубликовать в сети один из них: первую книгу из цикла «Серый ворон» о трёх наших современниках — попаданцах в мир, где люди живут бок о бок с эльфами и минотаврами, а магия — доходное и уважаемое занятие. Реакция читателей оказалась положительной, они просили продолжение — Атаманов выложил вторую книгу этого цикла, другие свои произведения. В настоящее время автор пятнадцати...

Вопреки распространенному мнению, танец - вовсе не прелюдия к сексу. Танец самодостаточен, как любое другое искусство.

Карты на стол (сборник)

Макс Фрай

Макс Фрай известен не только как создатель самого продолжительного и популярного сериала в истории отечественной fantasy, но и как автор множества сборников рассказов, балансирующих на грани магического и метареализма. «Карты на стол» – своего рода подведение итогов многолетней работы автора в этом направлении. В сборник вошли рассказы разных лет; составитель предполагает, что их сумма откроет читателю дополнительные значения каждого из слагаемых и позволит составить вполне ясное представление...

Белый цветок – это честь, красная ягода – храбрость… а зеленый лист – непреклонность и постоянство.

Барабаны осени. Удачный ход

Диана Гэблдон

Шотландия — гордая, нищая, из последних сил противостоящая захватчикам англичанам… Англия эпохи революции Кромвеля и пышной бурной Реставрации… Франция — «солнце Европы», страна изощренных интриг и потрясающей роскоши… Новый Свет, куда отправляются за счастьем и богатством те, кому уже НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ и чья жизнь не стоит ломаного гроша… Это — XVII век. Время перемен и потрясений, войн, мятежей и восстаний. Время, которое оживает в ЭПИЧЕСКОМ ЦИКЛЕ Дианы Гэблдон «Странник»! ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГЕРОЕВ...

— Это очень прогрессивно. — сказал папа. — Я тоже люблю учиться на ошибках. — Это ты с успехом делаешь, — говорит мама. — Ты так много учишься, что у тебя одни ошибки.

Дядя Федор идет в школу, или Нэнси из Интернета в Простоквашино

Эдуард Успенский

Одни юные люди мечтают о школе, другие юные люди боятся школы как огня (потому что дома лучше). Дядя Федор не просто пошел в школу, а повел с собой почтальона Печкина. И Печкин решил стать медалистом. Единственное, что ему мешало, — это негритянская невеста, которую ему подобрал по Интернету профессор Семин. Только когда она уехала, Печкин понял, что он всегда жил счастливо. Читай эту книгу — и ты узнаешь, что счастье не в медалях, а в свободе личности!

Я не буду уговаривать вас не плакать, потому что слезы — это не всегда плохо.

Знающий не доказывает, доказывающий не знает.

Дао Дэ Цзин

Лао-цзы

Этой книгой мы обязаны безымянному стражнику, охранявшему далёкие западные пределы государства Чжоу в пятом веке до нашей эры. Легенда гласит, что измученный непониманием, уставший сердцем Учитель отправился в последнее путешествие — в пустыню умирать. Стражник узнал великого Лао Цзы, окликнул его и неизвестно как уговорил мудреца рассказать миру о Дао и Дэ. "Сказал: Дао — не сказал ничего", — ответил тогда Учитель. И ошибся: пять тысяч слов, из которых состоит эта книга, существуют вот уже две...

Счастье - это когда тебе не бывает совестно за то, что ты делаешь; когда не гордишься, но и не стыдишься; когда тебе комфортно жить. И веселиться, и общаться с теми, кого любишь. И ещё это море, солнце, трава...

Не отрекаюсь…

Франсуаза Саган

С чем у вас ассоциируется Франция? Несомненно, большинство людей в первую очередь назовут книги Франсуазы Саган. Ими зачитывались во все времена, на них выросло несколько поколений. Сегодня они нисколько не устарели, потому что истории любви, истории людей, переживающих подлинные чувства, устареть не могут. Франсуаза была личностью неординарной – о ней писали и «желтые» издания, и серьезные биографы. Многие пытались разгадать причины ее бешеной популярности, но никому это не удалось, потому...

— Лиса убивает кролика, чтобы его съесть. Она совершает преступление?— Нет.— Почему нет?— Потому что… потому что лисе нужно питаться. Охотиться за кроликами в их природе.— И в чем тогда разница между лисами с кроликами и ёкаями с людьми?— Люди не кролики!— А кролики не олени. Обвинишь волка в том, что он убивает оленей?— Люди отличаются от животных.— Чем?— Мы… у нас есть жизнь, семья…— Как и у оленей, и у кроликов.— У нас лучше развито сознание. – Эми недовольно уставилась на Широ. – Мы не животные, так что не надо нас сравнивать с ними.Широ пожал плечами.— Многие ёкаи не видят особой разницы. Юмэй не видит совсем никакой, учитывая, что он говорит со зверями так же просто, как с нами. Для него люди – лишь еще один вид животных.Эми сжимала и разжимала кулаки. Она злилась, но сама не могла объяснить почему.— И значит для тебя убить меня – все равно, что убить кролика? Испытаешь столько же вины?— Вовсе нет.— Потому что я нужна тебе, чтобы избавиться от онэнджу?Широ застыл; его рубиновый взгляд вновь взметнулся к гаснущим звездам.— Потому что ты для меня теперь нечто большее. Потому что ты хранишь секреты, как ками, и мне интересно узнать, что ты скрываешь. Потому что ты одинока и напугана, и я не понимаю почему. Потому что ты доверяешь мне, хоть и знаешь, что не должна. Потому что я верю, когда ты говоришь, что сдержишь свое слово.