– Франческо, делать отжимания – это значит сгибать и разгибать руки при прямом теле, а не поднимать и опускать попу, виляя при этом всем туловищем, как гулящая девка на панели, – холодно сказал Винченцо. – Тебя что, не учили?
Если мне делают комплимент, пусть он будет кратким и понятным.
Чем больше человеку позволяешь, тем больше он наглеет. Начинает проверять на прочность.
— И рано или поздно получает щелчок по носу,
Насчёт некоторых людей мы уверены, будто знаем их лучше, чем самих себя. Опасное заблуждение.
- Бабник он и спит со всем, что движется.
- И с почтовыми каретами тоже?
- Особенно с их содержимым.
Значит, меня, по сути, только что приговорили к медленной и мучительной смерти. Приговорил меня не кто иной, как мой отец, и сделал он это только для того, чтобы вернуть Валенсии несколько городов и задобрить вампиров. Какая у меня получается насыщенная интересными событиями жизнь.
Сердце не нужно завоёвывать, его нужно просто попросить.
– Любовь – это самая сложная вещь, какая есть на свете, – не стала поучать или утешать его анлезийка, села рядом и осторожно поправила внуку прядь волос, – никогда не знаешь, когда и зачем она приходит и почему вдруг уходит.
Маня вдруг разозлилась:
– А ещё говорят – о чем ваша крайняя книга! Противно ужасно. Крайний – это авиационный жаргон, так лётчики говорят! И больше никто говорить не должен! Но все такие… осторожные! «Последняя электричка» говорить нельзя, а «я убираюсь», выходит, можно!.. Она, видите ли, убирается! В крайний раз!..
– Почему нельзя говорить «я убираюсь»?
– Да потому что убраться можно только на тот свет! Агриппина Тихоновна убралась – значит, померла, а не полы помыла!..
Я писательница. Язык для меня основа жизни на земле. Я не выношу, когда над ним издеваются.
- Подлость – страшное слово, леди Уиндермир.
- Это страшное свойство, лорд Дарлингтон.
Искусство убеждения - это когда ты умышленно ломаешь кому-то ногу, а потом сожалеешь так, что даже пострадавший чувствует себя виноватым.
— Когда-нибудь ты меня забудешь, маленькая мико, — его голос хрипел сильнее, чем у нее, в нем слышался отголосок рычания.
— Я никогда тебя не забуду, — сказала она ему. – Я буду помнить тебя до своего последнего дня.
— Обещаешь?
Ее сердце ёкнуло.
— Да, обещаю.
Трусы всегда живут сожалениями, потому что слишком поздно понимают: на их пути полно людей, которым тоже страшно. Они были не обязаны идти по жизни в одиночку.
— Максюта, пупсик, — вещал он в рацию, стоя в полуметре от Максюты-пупсика, — а сходи-ка ты, малыш, на третий этаж да попроси у Ираидочки нашей Михайловны медицинского спиртику. Немного, буквально граммчиков триста. Обещай от меня тортик. Или цветочки на могилку, если она тебе откажет.
Покосившись на книгу «Оптимизм для чайников», я презрительно скривилась. Эта книга вгоняла меня в депрессию. По ней выходило, что надо просто радоваться жизни – и всё будет хорошо. Окей, автор, если б я самостоятельно могла радоваться – зачем мне твоя книга?..
Как же бессмысленно все то, что написано, сделано и передумано людьми, если на свете возможны такие вещи! До какой же степени лжива и никчемна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война.
Они обе пережили страшную утрату, а таких женщин теперь очень много — скорбящих о своих братьях, мужьях, отцах, возлюбленных и, что, возможно, ужаснее всего, о своих сыновьях. Обо всех, которые покинули этот мир. Хороших и плохих, добрых и злых. Все они — жертвы этой ужасной войны.
Гениальность обманщика состоит в его умении точно понять, что нам нужно или что мы больше всего хотим услышать, а ещё в том, кем он предстаёт перед нами: проводником для осуществления наших глубочайших желаний.
Человек может пожелать чего-нибудь на миг и тут же отказаться от этого желания. тебе надо научиться судить о людях по их делам, а не по мыслям.
Когда люди говорят о запахе больницы, пусть вас это не обманывает. Наступает момент, когда этот запах уже везде, ты носишь его на одежде. Недели спустя ты сидишь дома — и вдруг чувствуешь.
Мой будильник проспал. Да да, самым натуральным и наглым образом проспал. В принципе сама виновата: надо было вечером свежей кровью напоить, а я поленилась идти в вампирью лавку и плеснула остатки недельной давности.
Предлагаешь пойти к нему в номер и отдаться?
— Отдают долги! А с такими мужиками нужно не о долгах думать, а о доходе! Женском! Природном! Чтобы все естество задышало жизнью.
«В банке для печенья всегда есть печенье! – говорилось в тексте. – Таков самый радостный символ гостеприимного дома».
Древние греки верили, что, когда ты читаешь вслух, на самом деле это говорят мертвецы твоими губами, чтобы вновь обрести голос.
Лишняя кровь - та, которую можно не проливать сегодня, не рискуя пролить стократ больше завтра.