Никогда не следует одному бродить по тем местам, где вы были вдвоем. Обыкновенный сквер в центре Москвы кажется самым грустным местом в мире. Не слишком шумная, довольно грязная улица, которых в Москве сколько угодно, наводит такую тоску, что невольно начинаешь чувствовать себя гораздо старше и умнее.
Видите ли, — сказал он, — мне представляется, что человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, какая попадется под руку, и полезные, нужные вещи уже некуда будет всунуть, или в лучшем случае до них среди всей этой завали и не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой мозговой чердак. Он возьмет лишь инструменты, которые понадобятся ему для работы, но зато их будет множество, и все он разложит в образцовом порядке.
– Насколько Вы цените жизнь?
– Шестьдесят четыре.
– Почему Вы сказали шестьдесят четыре?
– А как, Вы полагаете, можно измерить ценность жизни?
– Нет! Я имею в виду, почему Вы сказали «шестьдесят четыре», а не «семьдесят три», например?
– Если бы я сказал «семьдесят три». Вы задали бы мне тот же вопрос!
Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений.
"Человек создан для счастья, как птица для полета".
Д'Артаньян не в силах был продолжать этот разговор, он чувствовал, что сходит с ума. Он уронил голову на руки и притворился, будто спит.
Разучилась пить молодежь, — сказал Атос, глядя на него с сожалением, — а ведь этот еще из лучших!
В натуральном виде счастье всегда выглядит убого рядом с цветистыми прикрасами несчастья. И, разумеется, стабильность куда менее колоритна, чем нестабильность. А удовлетворенность совершенно лишена романтики сражений со злым роком, нет здесь красочной борьбы с соблазном, нет ореола гибельных сомнений и страстей. Счастье лишено грандиозных эффектов.
Со стороны, черт возьми, чужая жизнь всегда кажется лучше твоей.
Насилие, войны, кровопролития - это уродство. Первозданная красота без изъяна и вмешательства, радость от её существования есть благо.
Чтобы путешествовать, надо иметь дом, откуда уезжаешь и куда возвращаешься.
- Адептка Рид , пока вас на части делить не стали , может , перейдете на факультет Темной Магии?- хитро улыбнулся мне лорд Тиан.- У меня и место для вас найдется...
-Хрен тебе ! - удивительно дружно и грубо ответили василиск с ведьмой вместо меня. А я поняла, что мне тоже хрен. Декан теперь из принципа не отпустит.
Шум становится слышным в тот миг, когда смолкнет.
... одно из преимуществ законов состоит в том удовольствии, которое получаешь, нарушая их. ... Правила и законы существуют лишь потому, что нам нравится делать то, что они запрещают, но, пока большинство людей большую часть времени подчиняются их предписаниям, законы свое дело делают. Слепое подчинение означало бы, что мы, — ... всего лишь роботы!
Человек, аккуратно расчленивший тела супруги и детей... не более варвар, чем газета, в которой всё это описывается.
"Месть - это блюдо, которое вкусней всего, когда остынет."
“Если человек не боится темноты, значит он не знает, кто в ней живет.”
Ах этот! Это был украинец. Они сцепились с одним типом из Гдингена. Сперва сидели за одним столом все равно как братья. А потом который из Гдингена сказал украинцу: русский. Украинец этого стерпеть не мог, его как хочешь назови, только чтоб не русский.
"Я помню ваше полное равнодушие к тому – солнце ли движется вокруг земли или земля вокруг солнца".
Порой самые прекрасные вещи на свете живут меньше всего.
Чувствую себя тряпочкой, которую использовали очень долго и не очень бережно, а когда она потеряла товарный вид, ее постирали и сказали: «живи» и она живет, как может.
В провинции окно заменяет театр и прогулки.
Кто перестал удивляться, тот перестал любить, а перестал любить - считай, у тебя и жизни нет, а у кого жизни нет, Дуглас, дружище, - тот, считай, сошел в могилу.
Он творил такое, что мать, да и отец тоже пришли бы в ужас, узнай они об этом, но, когда он позже вспоминал о своем детстве, все проказы казались ему здоровыми и безобидными.
Как жаль, что он не знал ее в те годы, что не вошел в ее жизнь еще в ту пору. Он понял: это ревность к прошлому.
- Как далеко можно зайти в лес? - спросил Фред.
Оберон знал ответ.
- Только до середины. Потом ты идешь уже из леса.