Иногда есть смысл упорствовать, даже когда понимаешь, что это бесполезно. Но сперва надо понять, что твои действия бесполезны, а потом поступать так, будто этого не знаешь.
– Не, Васька-то мой, он неплохой мужик был, и жили мы с ним хорошо, а вот… знаешь, как он мне предложение делал?
– Как?
– Слухай, говорит, Зин, у меня тут батя порося зарезал, так и шо мясу пропадать? Давай свадьбу сыграем!
Чем выше поднимаешься, тем больнее падать.
"Пепел и плавные изгибы черной урны, словно жестокая насмешка над тем, кого я потеряла.""Я устала; устала от своей бесконечной усталости, которая пронизывала мое тело насквозь и даже глубже.""Конечно. Целый год ты не подавал признаков жизни, лежа себе кучкой пепла в своей урне.""А я? Я никогда не состарюсь. Я всегда буду такой, как сейчас. Но когда Гейб умрет - кто будет меня помнить?""Значит, когда уже некому будет меня помнить, я тоже умру?""Его там не было. Он ушел. Действительно ушел". Я велела голосу замолчать. Он послушался, но пообещал, что вернется ночью, когда я попытаюсь уснуть.
с течением времени общеизвестные и кажущиеся очевидными в какой-то исторический период факты теряются в веках и напрочь перевираются грядущими поколениями.
(Глава 2. Герой смутного времени)
Многие считают любовь устаревшей выдумкой романтиков, но я боюсь, что она все-таки существует, и с самого начала в ней заключено нечто неописуемо мучительное. Мужчину тянет к женщине, женщину - к мужчине, но с каждым шагом, который приближает их друг к другу, оба как бы теряют какую-то часть своей души; человек надеется на победу, а сам терпит поражение.
Людям приходится вести себя так, а не иначе - потому что так принято! Они вынуждены беспокоиться о чем-то - только потому, что так принято. И никому не приходит в голову - почему это так? Ну, скажите, разве это не удивительно? В нашем обществе, перенасыщенном информацией, практически никто не думает своей головой. Нам следовало бы отмахнуться от ненужных бумаг, а мы отмахиваемся от мыслей.
Каково это находится над толпой негодяев, над любопытной и бесчестной чернью, которая ненавидит тебя за твое богатство и твой ум, скрежещет от ярости зубами и пускает стрелы лжи под прикрытием собственного ничтожества. У них нет крыльев, чтобы взлететь, и, видя что-то возвышенное, они жаждут низвести все высокое и благородное до своего уровня, опошлить и втоптать в грязь.
Не тем занимались: без конца придумывали все новые и новые машины вместо того, чтобы учиться управлять ими.
...я не сижу, не жду, чтобы меня позвали. Сам хожу… Начинал когда-то с массовок, половины уже не помню. По-моему, было такое — «Фронт за линией фронта»: я там бегал в атаку. Все время бегал. Человек не имеет права сидеть ждать чуда. Кому-то повезет, а кому-то — нет.
Проливать кровь оказалось куда интереснее, чем обжираться или заниматься сексом.
Одна из величайших человеческих загадок якобы заключалась в нацистских лагерях смерти. Некий комендант, надзиравший за уничтожением тысяч евреев, шел домой слушать, как его дочь играет сонаты Шуберта, и плакал от чистейшей радости. Как такое возможно? Как могло существо, столь приверженное злу, без труда переходить в мир божественного добра? Ответ заключается в том, что «добро» музыки не имеет никакого отношения к этике. Искусство не возносит нас к доброте и праведности. Оно нравственно нейтрально, как вкус яблока. Вместо того чтобы распознать словесную путаницу, мы размышляем над аномалией или, подобно Джорджу Стейнеру, заявляем, что любовь к искусству делает людей менее восприимчивыми к нравственным императивам. «Люди, плакавшие над Вертером или Шопеном, сами того не подозревая, шли через буквальный ад». Никакой загадки тут нет.
Все мужики – сволочи. Кто не сволочи – с теми скучно.
Война не может быть целью, она может быть только средством.
— Послушай, самое главное для человека — это жить свободно, не подвергаясь насилию.
— Да что ты говоришь? Какая оригинальная мысль!
Не думай, что у тебя не получится. Подумай, как ты это сделаешь.
Ведь чем люди тупее, тем больше им хочется, чтобы все остальные были такими же, как они. А всех, кто не похож на них хоть в чем-то, они боятся… И чем больше боятся, тем больше стараются… сделать им больно.
...нет ноши тяжелее, чем свобода выбора. ... Если выбор за мной, то и последствия — на мне.
Какова жизнь у девиц в замке со скаредным папенькой? Ни тебе выездов никаких, ни нарядов... сплошная скука, да обучение за толстыми стенами, казалось бы, очень надёжными... Но вот, наконец!!! Ура, папенька берёт своих любимых дочерей на рыцарский турнир! Старшую давно пора выдавать замуж.
Куля яна ж забiвае двух — аднаго прама, а другога рыкашэтам, пагадзя.
Связь переживания с его проявлением столь велика, что американский и датский психологи Джеймс и Ланге выдвинули в конце прошлого века теорию, суть которой сводится к парадоксу: мы не потому смеемся, что нам смешно, а нам потому смешно, что мы смеемся. Они говорили: сожмите кулаки, стисните зубы, наморщите лоб, вообще мимикой и пантомимикой изобразите гнев – и вы сами начнете переживать это чувство; начните смеяться – и вам станет смешно; попробуйте с утра ходить, еле волоча ноги, с опущенными руками, согнутой спиной и грустной миной на лице – и у вас через некоторое время действительно испортится настроение.
Если мы оказываемся в неудобной ситуации, мы выглядим неловко. Люди могут подумать, что мы странные. А если попробуем перейти границы и покорить новые вершины, мы рискуем потерпеть поражение. Люди могут посчитать нас неудачниками.
— Тут вот в чем дело, девочки, — продолжала Верховная, — поговаривают, война не за горами. В связи с чем решено использовать ведьм-предсказательниц.
— Так прорицатели же есть! — простонала Варвара.
— И их тоже, — Василена Владимировна тяжело вздохнула, — всех, кого можно привлечь, всех используют. А у вас, девочки, лучшие оценки по предсказаниям.
Мы разом начали ковырять носками пол, изображать невинность и делать вид, что нас тут нет. По предсказаниям у нас ведьмак Федор Феоктистович, а он пить изволит. Вот и дает экзаменационное задание — сказать, где у него бутыль запрятана. Ну мы, недолго думая, купили каждая по бутылке да и запрятали в разных местах. Потом, получив по высшему баллу, чуть ли не шабаш от радости устроили… Допредсказывались! А теперь и признаться страшно, да и не поверят, наверное.
Жирный минус наличия денег – очень скоро не остается ничего, что могло бы тебя удивить или порадовать.
Иногда мне хочется встретить собеседника, с которым можно, не стесняясь, поговорить о таких вещах, как эдельвейсы или запах кипарисовых шишек.К сожалению, таких собеседников в обыденной жизни я не встречал. Они попадались только в книгах. Пожалуй, самым внимательным и веселым собеседником по этим предметам был наш несколько болезненный друг Генрих Гейне.