«Всезнайство — это так утомительно, миледи».
Может, оно, конечно, у каждого человека в спине торчит нож, которым близкие люди вертят когда и как хотят. Может, конечно, и нужно следить за тем, чтобы никто другой не обнаружил, где он у тебя торчит.
Убоявшись, что мне вдруг случится разговаривать во сне, я на всякий случай клещами выдрал себе язык.
«Если ты хочешь иметь то, чего никогда не имела, тебе придется делать то, чего ты никогда не делала».
Дело не в том, что мы делаем, а в том, в какую форму мы облекаем свои решения.
Я так счастлива, что готова умереть. Во мне столько любви, что сердце вот-вот разорвется.
— Никогда не смотрите на то, кто и как живёт. Не говорите, что вот они богатые, — учила нас бабушка... — А когда хочется так сказать, всегда вспоминай, что обсуждая чей-то достаток, ты говоришь о собственной лени и глупости. Богатство под ногами лежит, его всего-то и надо, что поднять. Но спину погнуть придётся.
Любовь — эротическая или романтическая — есть не что иное, как одна из форм проявления человеческого «эго». Только ориентировать это «эго» нужно не на людей, а на что-нибудь другое, а если на людей, то только на тех, от которых ничего не ждешь. Любовь может быть чистой, если она бескорыстна и лишена эгоизма.
Между тем в мире сущего, как и в отдельно взятом роду, порок всегда в своём противовесе имеет соответственную меру благочестия, а праведника неизменно уравновешивает злодей: не будет одного – не станет другого, иссякнут бездны греха – рассыпятся вершины святости.
Решения зачастую приходят оттуда, откуда их не ждёшь.
Если хочешь влезть кому-то в задницу, потрудись хотя бы анатомию изучить.
Нам всем нужно, чтобы кто-то, кто старше, мудрее и выше нас, сказал, что мы все-таки не безумцы и то, что мы делаем, это нормально. Нормально, черт побери, замечательно!
Сиднею всегда трудно было понять, почему многие люди предпочитают жить вместе, например, большие итальянские семейства; большинство исключений из этого правила имеют чисто экономические причины. Толпа раздражала его, люди, стоящие в очереди за билетами в кино, выводили его из себя. Их скопления, казалось, имеют какую-то недобрую цель, подобно скоплениям людей в армии. Многолюдство было противно его природе. По духу своему он был отшельником.
Старого нарцисса с комплексом бога, раздутым эго и короной, которая шкрябает потолок, только могила исправит.
Все же это важно. И запах, и само ощущение человека... он может выглядеть как угодно. Но есть люди, к которым хочется прижаться. А есть те, от которых хочется удрать.
Для того чтобы с ходу сочинить убедительный ответ, который будет соответствовать всему, сказанному ранее, и тому, что потребуется сказать далее, необходимы такие умственные способности и выдержка в стрессовой ситуации.
- Значит, я где-то слышал. - Где-то слышал, где-то слышал. Говорят, что у маленьких поросят большие уши. Твои должны свисать до земли - столько ты слышишь.
- ... Но знаешь, что главное?
- Что?
- Злодей тоже может оказаться не злодеем, а самым настоящим принцем.
- Принцем с замашками злодея?
- Принцем, которого принцесса полюбит всем сердцем.
Между сказкой и реальностью — суровый быт.
Люди вообще нужны и интересны друг другу куда меньше, чем принято думать, разве только спину почесать, а если душа не лежит к этому занятию, следует привыкнуть к мысли, что тебя для окружающих как бы и нет вовсе.
Молодые люди ведь часто принимают скоропалительные решения, которым, впрочем, далеко не всегда следуют.
Конец света – это очень красиво, но чем я потом буду заниматься?
Давай завтра здесь же молча посидим? – Иниран! – остановила я, хотя лицо по непонятной причине начало гореть. – Зачем?– Не знаю, – он не обернулся. – Просто хочу сидеть и молчать.– Со мной? – Кажется, да.
Теперь ораторы в судах поступают наоборот, стремясь возбудить у судей сострадание к тем, кто немилосердно и тяжко обижен, а ведь справедливей взывать о сочувствии к совершившим злодеяние. Их не из-за гнева, но из сострадания и милосердия нужно приводить в суд, как больных к врачующему, чтобы болезнь вины была исцелена наказанием.
Пока бабочка может летать, совершенно неважно, насколько изношены ее крылья. А если бабочка не может летать, бабочки больше нет.