Не думаешь о них как о добыче? – спрашиваю я, и мой голос дрожит от гнева… и страха. – Но ты все равно продолжаешь нас убивать, идти против закона?
– Мы не идем против закона, – резко возражает он. – Округ дал нам разрешение «выбраковывать худших из вас» и платит большие деньги за то, что мы доставляем вашу плоть обратно домой. Ваши отцы, братья, мужья, матери, сестры… это они пожирают вас, а вовсе не мы.
Я хочу сказать… кто из нас хотя бы раз в жизни не хотел почувствовать себя сильной? Не мечтал в кои-то веки почувствовать себя хозяйкой своей судьбы? Кем бы мы были без этого? – Глядя на увешанные отрезанными пальцами и ушами ветви древа наказаний, я добавляю: – Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора – и вот уже огонь разгорается у него внутри.
Каждая из нас играет свою роль в этом мире. И сколь бы ни была мала эта роль, ее нужно доиграть до конца.
"Нет, - быстро сказал он. - Только не это. Остаться друзьями? Развести маленький огородик на остывшей лаве угасших чувств? Нет, это не для нас с тобой. Так бывает только после маленьких интрижек, да и то получается довольно фальшиво. Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец"
Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, кого ты в прошлом любил.
Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?
Мне не лучше и не хуже. Мне - никак.
"... И что бы с вами не случилось - ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным"
Раскаяние - самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.
Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован.
Свободен лишь тот, кто утратил всё, ради чего стоит жить.
Кто слишком часто оглядывается назад, легко может споткнуться и упасть.
Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки.
- Вы не любите говорить о себе, не правда ли? - Я даже думать не люблю о себе.
— Я была жутко несчастна. — И долго? — С неделю. — Не так уж долго. — Это целая вечность, если ты по-настоящему несчастен.
Самый легкий характер у циников, самый невыносимый у идеалистов. Вам не кажется это странным?
Какими жалкими становятся истины, когда высказываешь их вслух.
Женщина от любви умнеет, а мужчина теряет голову.
Ты можешь превратиться в архангела, шута, преступника - и никто этого не заметит. Но вот у тебя оторвалась, скажем, пуговица - и это сразу заметит каждый.
Любовь - это роскошь, - отрезала она. Остальные как-то договариваются, притираются... Находят компромиссы!
Гарет обнял сына одной рукой и опустил его голову на подушку. Том, который твёрдо решил не спать, пока не вернётся Джо, почувствовал, что веки его начинают тяжелеть. Папа не обещал ему, что Джо будет найден. Только то, что он никогда не прекратит его поиски. Просто ещё одна ложь. Вот и всё, что он получил.
Он считал, что если задавать один и тот же вопрос достаточно часто, то рано или поздно услышишь нужный для себя ответ. И частенько это срабатывало.
Никто не может по-настоящему понять боль, пока не перенесёт её сам.
Ей было от двух до трех лет. Ножки все еще слишком пухлые, губки только начинают выговаривать первые слова. В глазах, когда они открыты, светится доверчивая чистота. Она еще не знает, что люди могут причинять боль.
Знал император: потворствуя слабостям и страстям человеческим, можно пользоваться с успехом каким угодно человеком!