Глянула на мужа – строгий, сильный, страшненький. Мой! Никому не отдам. Даже стиснула его так, что он хрипло икнул. И как бы ему намекнуть, что меня запросто можно любить? И желательно только меня одну.
...я мысленно продолжала возвращаться к домикам на скалах, к семьям, которые приехали сюда в поисках своего угла, надломленные войной; как они брались за пилы и древесину, чтобы построить хоть какое-то укрытие и начать новую жизнь. Почему в мире так немного людей, которые понимают, как важно человеку иметь собственный угол? Неужели, только оказавшись в беде, мы начинаем сочувствовать страданиям бездомных? Обязательно ли людям нужно быть беженцами из военной зоны, чтобы претендовать на помощь? А мы как общество – должны ли мы реагировать на нужды людей лишь тогда, когда считаем, что они оправданы законом? Если бы бездомные люди нашей собственной страны собрались в одном лагере для беженцев или в отчаянии поплыли бы по морю в лодках-душегубках, может быть, тогда мы приняли бы их радушнее?
...каждый переулок или скамейка оказались уже заняты – всюду спали бездомные, либо в спальниках, либо укрывшись одеялом, либо просто свернувшись в позе эмбриона на голой земле. По официальным данным, осенью 2014 года в Плимуте было тринадцать бездомных. Если это правда, то той ночью мы встретили их всех, а потом еще столько же.
Мы побеждаем диагноз, ну или хотя бы сдерживаем развитие болезни. Доктор должен был сказать всё наоборот: каждый день ходите пешком, упражняйтесь с тяжестями, боритесь, займите чем-нибудь голову, смотрите в будущее, боритесь. Тогда, если болезнь всё же возьмет верх, – когда она возьмет верх, – вы будете знать, что сделали все, что могли, что не ложились на рельсы перед идущим поездом.
По анекдоту, человек с дислексией и дисграфией пишет письмо не Санте, а Сатане.
"Школьный класс - это ведь как модель общества, где всё утрировано и увеличено, как под лупой."
- Никому не позволяй пошатнуть веру в себя. Мы то, что мы сами с собой сделали, а не то, что с нами хотят сделать другие. ..
Если нельзя, но очень хочется, то можно.
— Если уж не удалось на этот раз посетить библиотеку, можно, например, навестить твою портниху.— Зачем?— Как это зачем?Еще один короткий неспешный шаг. Ни дать ни взять хищник, играющий со своей жертвой.Драконокот.— Чтобы познакомиться со столь выдающейся, неординарно мыслящей особой. Это ведь в ее воспаленном воображении родилась идея сшить пижаму с розовыми мутантами, которых ты упорно величаешь драконами? Я обязательно должен увидеть эту женщину, посмотреть ей в глаза. По-моему, она безнадежно больна. И вообще опасна для общества.
– В жизни каждого человека происходит особая битва, в которой он единственный воин. Ему не нужны помощники, иначе он не получит свой главный урок.
Приличные девушки не берут денег у мужчин, это в меня бабушка твердо вбила, тем более что отдавать их мне было нечем. Вот подарки – совсем другое дело, подарки правила хорошего тона принимать не запрещали. Их потом, если что, и продать можно.
— А вы? — спросила она.
— Алина. Не замужем, не в учении, не в услужении, живу во грехе, — отбарабанила я и решительно собралась сесть за общий стол.
— С кем? — заторможенно моргнула гостья.
Я замерла с недонесенной до стула пятой точкой.
— Что с кем?
— Живете во грехе?
Пришлось обвести мужчин взглядом в поисках жертвы. Хинч — старый, Эверт — нервный, Макс — наглый и вообще чернокнижник. А еще он с большим интересом изучал провокационный вырез платья в нежный цветочек.
— С ним, — ткнула я в сторону колдуна пальцем и плюхнулась на стул.
— Действительно? — видимо, Мартиша требовала подтверждения, что языкатая девица не грешит с ее сыном.
— Действительно, — кивнула я. — В теории, чем больше черный маг грешит, тем сильнее у него проклятья и проще передвигаются неподъемные сундуки. Не знали?
— Эверт, ты достаточно грешишь? — немедленно накинулась на сына мать.
— Главное, регулярно, — фыркнула я, любуясь на красную физиономию Оленя.
Бог дал мне шанс, и я ему за это благодарен. И теперь мне надо оправдать доверие Господа.
Любая субъективность зиждется на объективных обстоятельствах.
Расколотое доверие не склеить по кусочкам, как тарелку. Не изобрел Господь клей… Такое доверие сметают в совок и выкидывают в помойку.
"Ад-понятие абстрактное. Люди вполне успешно творят его и на земле."
Разговор с самим собой еще ни в одном мире не приветствовался. Завидуют, гады! Вот и мешают поговорить с умным человеком!
Не берусь утверждать, но внутреннее чутье мне подсказывало, что военные замашки тоже лечились ударом дубинкой по голове. Почему мне раньше не приходило в голову, что дубина — универсальное лекарство от любой дурости? Жаль, в сумочку ее не засунешь
Перед глазами стояла срамная гравюра, где обнаженный атлет с кубиками в том месте, где у нормальных мужчин вырастал благородный живот, дерзко и решительно сжимал молочно-белые упругие бедра девицы. Про "молочно-белые" и "упругие" опозоренный отец, конечно, додумал сам.
В тот момент, когда он уселся за столик, наши взгляды встретились. Темная бровь едва заметно изогнулась. Мол, изучаете, госпожа Вермонт? Я немедленно отвернулась. Кому ты нужен, будущая жертва эротического романа?
Я верю, что в твоих словах есть логика, но она от меня ускользает.
Сказать честно, я сама была несколько шокирована тем, с какой скоростью по замку разнесся слух, будто под маской преподавателя по семейному праву прячется тот самый Бевис Броз. Новость передавалась из уст в уста, приукрашивалась, обрастала самыми неожиданными подробностями, и в итоге Кристоф Ленар был приговорен.
Не надо аплодисментов и восхищения. Злой гений скромно постоит в уголке и, так сказать, в первом ряду насладится побегом противника. Может быть, я даже снизойду до того, чтобы закрыть за ним дверь...
Следом из рук выпал кожаный портфель. Коллективно затаив дыхание, мы ждали, когда он рухнет сам, но не случилось. Кристоф с честью усмирил взбрыкнувшие аксессуары, но на веки вечные лишился возможности попасть в список «всамделишных мужчин» и угнездился на одной ступеньке мужской эволюции с плюющимся чертежником Эдоном Рауфом.
- Извините, - суетливо поклонился Ленар в сторону деканов. – Прoстите, господин ректор.
- Ничего-ничeго, с кем не бывает.
Шесть лет учусь, а ни разу ни с кем подобного конфуза не было.
Взгляд остановился на плетеной корзине с фермерского пикника. Как обычно, Рита не удержалась и припрятала еду на случай всеобщего голода. С первого дня учебы она таскала в комнату какой-нибудь перекус: яблоко, сандвич, жареную куриную ножку, вареную картофелину, завернутую в носовой платок… Если бы я не знала, что Ри была единственным ребенком в семье Пиботи, то решила бы, будто у них одиннадцать детей и только десять ложек. Кто первый схватил ложку, тот поел, а нерасторопный остался голодным. Иначе откуда необъяснимая гастрономическая запасливость?
Мужчины склонны после отказа воображать себя поэтами