– Определяющий момент не с кем спишь, а кого любишь, – по-прежнему твёрдо сказал Жариков.
Алексей удивлённо посмотрел на него. Майкл несколько секунд молчитлча переводил взгляд с одного на другого и всё-таки переспросил:
– Да?
– Да, – кивнул Жариков и добавил: – И ещё. Любовь патологией не бывает.
– Любая? – с вызовом спросил Алексей.
– Любая, – Жариков усмехнулся. – В том числе к мороженому и к Родине.
Семья завсегда на твоей стороне, если сам руку семьи держишь. Семье не вреди, так и семья за тебя. А родня – всегда родня.
лучшая защита от шантажа – это знание правды.
– Я доверяю только собственным глазам, а не ушам. Вот когда увижу, как ты ешь человечину, тогда и сбегу.
– Вряд ли это когда-нибудь случится…
– Тогда я останусь рядом с тобой навечно, – беспечно произнесла я.
– Звучит как угроза, – бесстрастно отозвался он.
Действительно каждый думает, что ему до старости еще ой как далеко. Старость она с кем-то другим случается.
...счастье все равно случается, как бы ни горько вы жили, сколько бы вы бед не перенесли или, наоборот, не накликали на этот мир – счастье случается всегда, даже в ту минуту, когда до окончательного ухода остается несколько мгновений.
Вина, прощение — может, это всего лишь человеческие выдумки? Он вспомнил, как отец попросил у него прощения, и какое облегчение отразилось в отцовских глазах, когда Питер его простил, и как ему самому тоже стало легче.
Мы приходим в этот мир как книги с чистыми листами, куда постепенно вносятся записи о том, что нас окружает. И если почерк кривой, чернила дешевые, а отношение к книге безалаберное, то скоро она превращается в замусоленную ветошь. Как следствие, человек перестает понимать прекрасное, останавливается в развитии,…
— У нас нет выбора, сын. — Отозвался мой любезнейший свекр. — А ее еще и не жалко. — Добавил. — Да и за тебя она любому глотку перегрызет. Страшная баба..
— Ты чего на хозяйку орешь? — Из стены вывалился Нафаня. — Щас как дам чугунком по скворечнику, варежку-то доразеваешь!
Как я и предполагала, стоило мне выйти из купальни, как начался дурдом с неврологическим отделением вместе взятые.
Ясно. На большее объяснение мне рассчитывать не стоит. И так понятно, что мужик должен настрадаться в ожидании, но терпеливо сносить все его тяготы. Ведь впереди будет ценный приз в виде такого подарочка, как я. Если честно, так себе подарок. Я б не взяла….
— Да женитесь, мне-то что…. — Пожала я плечами. — Но, если попробуешь завести гарем или по бабам походить, отрежу то, что ниже пояса. Понял? — Предупредила.
Медики — самые страшные противники. Они всегда знают, как бить и куда.
До меня с опозданием дошло, что испытывать жалость к мужчинам здесь не принято. Здесь вообще очень… безжалостное население, подстроившееся под местные реалии. И мои слова сейчас восприняли оскорблением мужского… э-э… достоинства.
Власть и деньги неразрывны. Деньги дают власть, власть охраняет деньги. Убери одно, исчезнет и другое.
Держать можно любого. Либо страхом, либо деньгами, главное не перепутать кого чем.
интимная жизнь человека является жизнью, только когда интимна.
Глупость, закончившаяся благополучно, остаётся глупостью
Когда не думают о средствах, то неизбежно теряют цель.
На секунду я стушевалась. Стоит тут, такой большой и молодой, орет на меня маленькую и в возрасте. Но потом…. Он что, прокурор? Я же не шпионка какая-то.
— Утро после бала, — усмехнулся Фредди, — начинается в три часа дня. А кое у кого и в четыре. Через двое суток. Так что мы ещё рано встали.
Человек ведь привыкает ко всему, на то он и человек. Выживет там, где любая скотина сдохнет или взбунтуется.
«Она себе совесть годами замазала, все забыла. Ты появишься, и обратно расколупывать память да совесть придётся. А люди свою совесть ой как не любят расколупывать!»
В общем, либо соглашайся на мою компанию добровольно, либо всю дорогу будешь уворачиваться от помета огромной птицы. (Пак)