Красота - это то, что видишь, когда перестаёшь сосредотачиваться на деталях и начинаешь замечать всего человека.
Если ты не знаешь, кто за столом дурак, это наверняка ты.
Осознание того, что ты совершил невозможное, делает тебя безрассудным.
«Птица» - это нечто порхающее тут и там, прежде чем ты подстрелишь ее на обед. Орёл сделает обедом тебя самого.
Опасно играть на что-либо, кроме собственного кошелька.
Азартные игры приводят в действие вероятности.
Мертвецу не нужны хорошие манеры.
Если кажется, что всё прошло чересчур легко, - это не так.
Именно. Вот так всё и делается. Сражаться за живых, а не за мёртвых.
Но рано или поздно мы платим бармену за то, что пьём, даже когда он подаёт нам только боль и печаль.
Все знали, что после уничтожения «Звезды Смерти» уже ничто, абсолютно ничто не будет как прежде, и поэтому готовились к худшему.
…учитывая наше задание, одному мне кажется, что отряд «Стремные дела» звучит лучше, чем «Инферно»?
- Сэр! А у нового подразделения уже есть название? По лицу Версио скользнула еле заметная улыбка. - Да, есть, - ответил он. - Это то, что ждет мятежников. Вы будете называться отрядом «Инферно».
Все великие дела начинаются с плохих затей.
— Я вот думаю, ты безумец или глупец? — У меня много достоинств. Одно и не выберешь.
Чем меньше говоришь, тем весомей твои слова.
Беда вожделения в том, что оно делает нас слабыми.
- Нет ничего плохого в том, чтобы быть картографом. - Конечно, нет. И в том, чтобы быть ящерицей, тоже. Только не в том случае, если ты рождена ястребом
— Мне жаль, что понадобилось так много времени, чтобы заметить тебя, Алина. Но сейчас… я тебя вижу.
(...) Тем, кого любишь, нельзя лгать в серьезных вещах, иначе невозможно будет дальше жить с ними и продолжать их любить.
Конечно, субординация - вещь хорошая и даже нужная, но не в постели же!
- Меня учили, что леди не должна держать зла, но… – И правильно! – подхватил он. – Не держи зла, держи ружье.
Светлые боги, если вы нe хотите, чтобы я вышла замуж за кусок айсберга и превратилась в мать маленьких синеглазых «сосулек», то самое время что-нибудь предпринять. Предлагаю обрушить потолок.
Я полагаю, секрет хорошего сочинительства на любом поприще заключается не в том, чтобы угодить этому поприщу, а в том, чтобы попытаться раскрыть какую-то грань своей личности, которая достаточно отличается, чтобы обогатить это поприще. Следовательно, я не верю в "тенденциозный" рассказ, а твердо и решительно верю в "прочувствованный" и "эмоционально пережитой" рассказ. Повесть, в которой я впервые отступил от технических эффектов и забыл о них, зато дал волю своим страстям, называлась "Ветер". Оригинальная версия этого рассказа, хоть и сыроватая, раскрывает, что я, по крайней мере, вступил в контакт с "творческим потоком". Под этим я подразумеваю, что каким-то образом соединил свои чувства с ритмом, естественным и неизбежным для этого рассказа. Рассказ должен быть подобен реке, текущей и никогда не останавливающейся; ваши читатели - пассажиры судна, плывущего вниз по извилистому руслу сквозь постоянно меняющийся пейзаж. Такой "поток" возникает, только когда писатель пишет достаточно долго, чтобы забыть свои опасения, рефлексию и свое ремесло, и позволяет чувствам разнести его сознание вдребезги, если необходимо. Время критического анализа наступает на следующее утро. Автор, отвлекающийся на критический разбор своего труда в процессе работы, запутается. На это хватит времени, когда он будет работать над вторым, третьим или четвертым черновиком.
Иногда, чтобы получить то, что хочешь, надо перевернуть мир.