Так что я очень осторожно пустил слух, что существует некий артефакт, в котором спрятана вся моя сила.
— Игла в яйце? — уточнила я робко.
Джек расхохотался.
— Ой, зачем же так жестоко? — поморщился Деррен. — Игла в яйцо — это неприятно...
После первого за последние три месяца полноценного сна (не считать же за таковой те три часа, что я прикорнула перед экзаменом?) голова внезапно хорошо заработала… Ну ладно, наверное, это звучит слишком гордо. Стоит быть самокритичной и признать: до “хорошо” мне далеко. Но некоторое просветление определённо наступило.
- Слушай… Я буду вынужден защищать честь и достоинство! – гордо заявил владыка. Потом понял, куда сместился заинтересованный взгляд его э’тили. И покорно сказал. – Ладно, лучше ухо грызи…
- Мам, ты сырники спалила! – у Даши, которая их терпеть не могла, получилось неприлично радостно.
У него заместитель – землянин. И вообще он стал уважать их. И все удивлялся: почему темные их за слабаков держали. Нет, физически один землянин слабее одного темного. Это факт. Но умение работать в команде, отчаянно сопротивляться! До конца. Даже в самой безнадежной ситуации. Это вызывало уважение. Сработались они и с орками. Те вообще выполняли любой приказ. И не умели покоряться. Абсолютно. Сколько их погибло от рабских ошейников потому, что они просто не выполняли приказы, бросались на хозяев в попытки дотянуться и сознательно предпочитали смерть рабству.А вот с кем он вообще не хотел бы воевать – так это с гномами. Злопамятные, талантливые, очень последовательные. Это именно один из их инженеров сломал систему управления ошейниками.Светлые… Снобы, конечно, но тоже ничего. Если хорошо набить морду, то тоже можно договориться.
- Есть говорят, в Галактике неуловимый пират Джо… - говорила Наташа, добавив в голос загадочности.
- И чем же он такой неуловимый? - спросил Ра’хард, хотя чувствовал подвох. – Поймать не могут?
- Нет, - серьезно ответила командор. – Потому что не ловит его никто. Кому он, к черной дыре, нужен.
- Вас орки натаскивали? – прямо спросил один из штурмовиков-темных у майора, который командовал землянами.
- Зачем нам орки? – откликнулся кто-то из землян. – Мы сами дурные.
- Лура, - поклонился ей сержант. – Они не собирались доводить дело до смертоубийства. А спустить пар – это полезно…
- Убью и прикопаю всех троих! На компост пущу! Полезно?!!! – женщина уже кричала. – А ничего, что дом под охраной, и сюда летит отряд быстрого реагирования вас задерживать! И с ними – стая журналистов, потому что вас опознали!
Подумала и добавила:
- Козлы!
И под завистливые вздохи сидящих в приемной девиц нас с Кларой сопроводили за дверь одного из кабинетов. Там тоже была дверь, а за ней очередной кабинет. И еще одна дверь, и… да что за ерунда?! Когда пожилая ведьма направилась к шестой двери, я не выдержала и возмутилась:
— Может, сразу в морг? А то, пока дойдем, тело уже остынет.
— Ведьма, — согласно кивнула я.
— Это профессия, девочка, — понимающе хмыкнул сильф.
— Для некоторых — призвание, — снова влез с комментариями дракон.
— А для других — состояние души, — хихикнул его брат.
— Сколько истинных пар может быть у демона?
— Ага, — кивнула я, подтверждая, что именно это и написала. — Сколько?
— Одна, — ответил он, — на то она и истинная.
— И на ней женятся? — посмотрев в его серебристые глаза, чтобы лишний раз проверить себя, уточнила я.
— Да, — он ответил мне напряженным взглядом, будто ожидая подвоха. И, не желая его разочаровывать, я спросила:
— А женам выдают лицензию на отстрел поклонниц мужа?
— Носят ли инкубы брачные браслеты? Или имеет смысл заказать рубашку с вышивкой «Занят!»?
Сигурд улыбнулся, оценив иронию, но ответил серьезно:
— Как только свадебный ритуал будет проведен, на моих запястьях появятся такие же, как у тебя…
— Кандалы, — закончила за него я.
От многообразия синонимов суть действия не меняется...
Как правило, люди хранят секреты до тех пор, пока их не взбесят
Если приоткрыл чуточку дверь в личное , то не надо пытаться открывать ее ногой.
Любить — это адски больно.
Это когда взлетаешь до невероятных высот, зная, что непременно упадёшь вниз и возможно, уже не встанешь.
Это когда вдруг понимаешь, что твоя жизнь действительно уже никогда не будет прежней.
Когда несмотря ни на что: ошибки, обиды, сожаления… всё, чего ты хочешь — это просто быть рядом с тем человеком, который тебе дорог.
И да, к сожалению, Любить — значит, отпустить, если нужно. Даже если твоё сердце объято пламенем.
Наши взгляды пересекаются на какое-то время.
И я понимаю: мы — совершенно чужие люди.
Не брат и сестра. Потому что не одной крови…
Не друзья. Потому что едва я пересекла порог его дома, мы не сошлись характерами.
Не влюблённые. Потому что просто «не про нас». Слишком много черноты и грязи, замешанной на обоюдной ненависти и боли.
Мы так и не смогли стать кем-то друг для друга…
Знаете, дурацких бабочек ведь не придумали. Они действительно существуют. Безмятежно порхают внутри. А мои бешеные насекомые и вовсе неистово бьются крылышками друг о друга…
Лица молодоженов в момент сочетания священными узами были такими, что невольно создавалось впечатление — это профессиональные дегустаторы уксуса.
— Я чувствовала себя продавцом «Макдональдса», который всегда улыбчив, понятлив и все схватывает на лету, каким бы самодуром ни был клиент.
Садиста, придумавшего корсеты, надо было самого засунуть в это пыточное устройство и заставить совершить марш-бросок через пустыню Гоби. Чтобы это зараза умирала долго и мучительно.
В этот момент я поняла, не важно, соглашусь я или нет, клиентом доктора мне быть. Эскулап нацепит на меня ярлык обязательно, вот только кто это будет: патологоанатом или психиатр? Мозгоправ был как-то привлекательнее (все-таки говорящий таракан — пусть и шиза, но с ней жить проще, чем с пробитым черепом), и я решилась.
Что-то чем дальше в сказку, тем забористее девиации у сказочника…
Я склонила голову набок. Драконы… как любая представительница фоморьего племени, я не любила этих существ. Коль скоро я давным-давно пообещала папа не выражаться на уличный манер, скажу так: видала я этих лысых ящериц в интересных анатомических локациях, где солнце обычно не светит.
— А как вы за мной подсматриваете, когда я на лоток хожу или бубенчики мою?! — возмутился Боня. — И вообще, все коты — немного вуайеристы. Вот можно подумать, от вас убудет! И потом, мы вообще разных видов. Чего я там не видел?
— И то правда, — прошипел Дин. — Я вот только подумал: а не многовато ли у тебя бубенчиков — для домашнего-то кота?
— А-а-а, — заорал Боня. — Или, не отдавай меня этому живодёру! Я к тебе перейду! И счастье устроить помогу!