Привилегии, богатство, наши титулы и имена - сегодня они есть, а завтра исчезнут. А порядочность и честность вечны, они делают нас людьми.
Впрочем, честно говоря, я больше не верил, что Бог умер: все куда сложнее. Он умер в ХХ веке, но вернулся к следующему столетию, чтобы заменить кокаин.
Неужели фамилия, напечатанная на листе бумаге, делает вас тем, кто вы есть?
Она узнала на собственном опыте: не все хозяева достойны служения.
Кто слаб душой... и кто живет чужими соками - тем ложь нужна... одних она поддерживает, другие - прикрываются ею... А кто - сам себе хозяин... кто независим и не жрет чужого - зачем тому ложь? Ложь - религия рабов и хозяев... Правда - бог свободного человека!
Мы сомневаемся в существовании чудес, но когда они случаются, относимся к ним, будто они происходят каждый день.
Люди, которые жалуются и винят кого-то (жал+ят=жалят?), остаются на месте.
В жизни, если ожидаешь чего-то ужасного, ничего подобного не происходит. Ужас или внезапен, или его нет.
Мотивы могут быть весомее оружия.
Счастье и понимание с неба не падают
Вспомните старую поговорку о том, что разум превосходный слуга, но ужасный хозяин.
... Чаки ел так, будто неделю скитался в пустыне...
Гораздо проще понять, чего ты не хочешь, чем то, чего ты хочешь.
Шагая по жизни и сталкиваясь с новыми потерями, мы вспоминаем и все то, что уже досталось нам когда-то.
...солидный животик и сигара, являвшиеся символом благосостояния и власти капитанов экономики в послевоенные годы, теперь стали редкостью. Символ статуса нынешних руководителей - это грязные кроссовки.
...вырвавшись из римского богословского строя, [Лютер] порвал не только с католической верой, но и с мыслью более обширной и глубокой: с мыслью, будто веру или убеждения можно навязывать силой. Открытие было поистине поразительное. Лютер отворил дверь к тому, что мы сейчас называем совестью и личными убеждениями. Открыл путь к мысли, что правда и сила неизбежно друг с другом на ножах. Момент, значение которого невозможно переоценить: бесчисленные «общечеловеческие ценности», которые мы на Западе сейчас принимаем как должное, от демократии до прав человека, начались именно здесь. Едва просияла эта светлейшая из всех идей – кто мог дальше верить, что насильственное обращение в другую веру что-то дает? Грубая сила отступила в тень перед правом человека верить в то, что он считает правильным
Люди там психованные, даже не могут спокойно стоять на эскалаторе. Бегут как ненормальные к поезду в метро, хотя через минуту придёт другой.
любовь отнюдь не самая сильна из страстей. Страх – вот сильнейшая страсть человека…
- Я получил,- раздельно, будто откусывая и выплевывая каждое слово, начал он,- письмо от лорда Денбоу.
Но храбрость часто обходится дорого, и за нее приходится платить
Сердце лесоруба - это бензопила.
На Анне Ивановне был надет пеньюар. Анне Ивановне исполнилось тридцать, может, двадцать девять. Пеньюару - вдвое больше.
— Это единственное, что никому из нас не под силу. Стать взрослым. Что вы понимаете под взрослой личностью? Дух, облаченный лишь во вретище и пепел мудрости? Не знающий дурного — зависти, зломыслия, алчности, угрызений совести? Это невозможно! Вольтер, даже Вольтер всегда хранил в своей душе ребенка, завистливого, чумазого и скверного мальчишку, без конца обнюхивавшего собственные пальцы. Вольтер унес его в могилу — и мы унесем. Папа Римский на своем балконе... мечтающий о симпатичном гвардейце. Или английский судья в изящном парике... о чем он думает, отправляя человека на виселицу? О справедливости, вечности и прочих взрослых материях? Или о том, как бы ему получить членство в Жокей-клубе? Безусловно, в жизни человека изредка бывают и взрослые моменты — и самый важный из них, очевидно, смерть. От смерти этот чумазый мальчишка бежит, как от огня, оставляя за собой пустую оболочку, предмет безжизненный и чистый, как "Белая Роза". Держите. — Она подала мне кристалл с цветком. — Спрячьте в карман. Пусть она напоминает вам, что быть надежным и безупречным, то есть взрослым, — значит быть предметом, алтарем, фигуркой под слоем стекла, которую надлежит оберегать и лелеять. Куда приятнее — правда же? — чихать и чувствовать себя живым.
Понятие прогресса служит нам защитным механизмом, укрывающим нас от ужасов грядущего.
On accepte plus facilement les choses que l’on sait que celles que l’on ignore. En voulant vous protéger, j’ai fait le contraire.