Но мужская любовь изменчива, хрупка, капризна.
Настоящее безразличие - это тяжелый труд.
Революции удавались тогда и только тогда, когда правительства либо загнивали и становились бессильными, либо вообще переставали существовать.
Несколько продуктов каждый год неизбежно обретают огромную популярность лишь по той простой причине, что после их внедрения в массовое сознание люди просто уже не могут не говорить о них.
Люди напоминают камни. Одни похожи на грубый булыжник, они прут напролом, не считаясь с остальными. Вторые — на острый гравий, резкие и высокомерные. Третьи — на вездесущий песок, они стремятся заполнить собой всё пространство. Другие — на сглаженную гальку, они избегают конфликтов. А есть люди как величественные валуны, основательные и хозяйственные. Разные камни, как и человечество: легкомысленные розовые, скучные серые, мечтательные голубые, безнадежно черные. С поперечными полосами — застегнутые на все пуговицы, со сверкающей слюдой — украшающие себя дешевыми стразами. Рыхлые, которые легко крошатся, и непробиваемые, как базальт. И лишь единицы, как скалы: с ними надежно и нестрашно. И можно только восхищаться ими. И тянуться к ним.
Есть победители и жертвы. Реши, кем ты хочешь быть. Или выбор сделают за тебя, ведьма. Сомневаюсь, что он тебе понравится.
Сбоку опять выскочила Диана. С истерическим визгом потянулась к Хану. Снизу не очень-то хороший ракурс, но Карат даже в такой ситуации неприятно поразился, насколько злобным стало ее лицо. Будто вся ярость мира собралась в одном месте, исказив до этого мягкие полудетские черты.
А вот в близких отношениях почему-то легко вообразить, что достаточно сказать "люблю" и счастье придёт само собой, а если нет, значит, мы друг другу не подходим.
- Первое: фотография вызвала коллапс волновой функции.
- Да. По крайней мере ты мне так сказал. Поэтому я буду просто сидеть и поддакивать.
Он был мастер на внезапные переходы от возмущения к добродушию, от бешенства к спокойствию, от равнодушия к ярости. Мгновенные перемены настроения входили в систему приемов, которыми он сражал противников.
For all but our most recent history, death was a common, ever-present possibility. It didn’t matter whether you were five or fifty. Every day was a roll of the dice.
Если представить жизнь как серию ностальгических фотографий, в ней окажется пропущено много скучного. Между размытыми снимками с задуванием свечей на торте по случаю дня рождения и первыми поцелуями будут картинки с сидением на диване перед включенным телевизором, приготовлением уроков и попытками создать идеальную волну с помощью плойки.
Остаться в толпе в одиночестве - удел сумасшедшего
Когда-нибудь будет доказано, точно и определенно, что нет ни Бога, ни жизни после смерти, нет ни вознаграждения, ни возмездия, – для человечества наступит черный день. Мы останемся наедине с отчаянием и бессмысленностью существования.
Неважно, что ты говоришь. Газетам интересно извлечь из этого историю, и все. А если история недостаточно сильная, они ее усилят сами. В публичном пространстве любая фигура, говорящая со СМИ, делает это на свой страх и риск.
Молитва – это дело, конечно, хорошее, но сам человек играет немалую роль в своей собственной жизни.
"...Зло - это лев рыкающий, готовый пожрать слабых..."
— Никогда не надо судить о том, что люди делают, потому что нельзя знать, что случится.
- Трудно поверить, что такая маленькая вещь может убить человека.
- А убивать и не нужно, но мина запросто отрывает ступню, а оружие, которое только ранит, гораздо эффективнее подрывает боевую силу противника, чем оружие, которое убивает.
Ни за что на свете ты не захочешь, чтобы усилилась боль. От боли хочешь только одного - чтобы она кончилась. Нет ничего хуже в жизни, чем физическая боль. Перед лицом боли нет героев.
Время для чтения – не только время на то, чтобы переворачивать страницу за страницей. Это время для слов. Время для того, чтобы остановиться и жевать слова, как дикие травы, которые ты срываешь на прогулке и подносишь ко рту. Нужно согласиться отложить их в сторону, как отставляют тесто для блинов, давая ему взойти, а потом взять их снова.
Закулисная жизнь всегда закрыта, и не предполагается, что публика может знать или представлять, как она выглядит.
А бывает, – мать вздохнула, – у иного человека сердце – лаз в подземелье Змеево.
Уже нельзя было понять, красив или невзрачен, силен или хлипок молодой этот парень. Дожившие до операционного стола бойцы обеих армий становились одинаковыми, их обескровевшие лица — маленькими, детскими, как будто бы потаявшими до мольбы к единственной на свете, кто утешит, кто исцелит прикосновением всесильно-любящей руки, кто одним своим словом убьет твою смерть.
..есть еще одна проблема, которая усугубляет все остальные. Никто не извиняется. Никто не берет на себя ответственность за свои действия, которые создают какие-то проблемы. Все сваливают вину на кого-то или что-то еще. Это проблема уровня детского сада, и она разобщает нас.