Концепции – это удачно сформулированная ложь. Потребность в концепциях появляется, когда в обществе есть неуверенность в чем-то. Например, при Сталине концептологов не было, потому что не было неуверенности. Все были уверены в том, что Сталин велик и любит детей, и никого не приходилось в этом убеждать. А если и приходилось, то для этого нужен был не креативщик, а могильщик. А вот когда в обществе появляется неуверенность, например в том, что «Россия! Оле, оле-оле-оле!» и так далее, тут и появляются концептологи. Они знают, как убедить общество в том, в чем оно сомневается. Общество ценит эту способность убеждать себя и платит за нее хорошо. Так это работает.
С некоторых пор над крепостью Розы Альбертовны нависла угроза в образе семейных пар и одиноких дамочек. Начитались, видите ли, вредных статей об осчастливленных детях, об опекунстве и приемных семьях. Много их, умников, готовых разобрать воспитанников, позакрывать казенные учреждения, отнять сытный хлеб у Розы Альбертовны в виде директорской зарплаты плюс ежемесячных 20 тысяч на содержание каждого казенного ребенка. Щас, разбежались.
Вон на днях заявилась одна такая восторженная стареющая девушка (имя запомнилось: старомодное, редкое – Вера). Принесла заявление об удочерении пятиклассницы Томы. Одной – Тому, другому – Рому – и нет детдома (даже в рифму получилось). Не успеешь оглянуться, растащат, а Роза Альбертовна его любовно по прутикам собирала.
Так что все, что я приобрел, - это любовь к музыке настолько великую, чтобы преисполниться отвращения к своим собственным потугам.
Le passé est imprévisible.
- Никогда не огладывайся. Иначе тебя догонятСатчел Пэйдж (подающий в бейсбольной команде "Ред сокс")
«И по сему делай, делай, делай. Больше писать не буду, но своею головою заплатишь».
Провожу пальцами по пыльной полке книжного шкафа. Не могу решить, в каком романе я сегодня живу… Может быть, Хемингуэй? Неслабая доза цинизма с ним обеспечена. Средняя из сестер Бронте? Можно вмазаться ущербным любовным романом. Хватаю с полки «Грозовой перевал» и, скинув ботинки, ложусь на кровать.
Лень – это нежелание делать то, чего ты делать категорически не хочешь.
Ну и что плохого? Человеку не хочется делать то, что ему делать неохота, неинтересно, в чем он не видит смысла.
Разве человек не прав? Прав.
На это следует возражение: но ведь в жизни приходится делать то, чего делать не хочется?
Бывает. Случается. Но это – форс-мажор.
Человек не просто может, а должен делать то, что ему нравится и интересно, в чем он видит смысл.
Человеку не лень любить близких; не лень делать любимую работу; не лень смотреть любимые передачи; не лень читать интересные книжки.
Таким образом,
лень не порок, а реакция на бессмысленность.
Из-за сильного дождя они тащились по городу мучительно медленно — машины буквально упирались одна в другую. Мигель смотрел на пешеходов, медленно пробиравшихся по запруженным людьми неровным тротуарам…
Его забавляла курьезность езды в катафалке по Нью-Йорку. С одной стороны, автомобиль слишком бросался в глаза, что не входило в их планы, с другой — вызывал уважение.
На предыдущем перекрестке регулировщик в форме — на нью-йоркском диалекте “коричневый” — даже остановил другие машины, чтобы пропустить их.
Еще Мигель заметил, что многие, завидев катафалк, сразу отворачиваются. Он наблюдал это и раньше. Что их пугает — напоминание о смерти, о вечном забытьи? Сам-то он никогда не боялся смерти, но и не желал, чтобы кто бы то ни было ускорил ее приближение.
Все злодеи, как вы уже, наверное, поняли, по-своему сходят с ума и хотят причинять другим боль и страдания, но все поражены одним и тем же недугом - они до нелепого тщеславны. А тщеславие, как известно, лучшая заноза в причинном месте, на которую легче всего давить.
Почему неприкосновенность частной жизни так важна? Мы все инстинктивно понимаем, почему для нашего личного «я» она просто необходима. Даже те из нас, кто утверждает, что не особенно ее ценит, что им нечего скрывать, не хотели бы, чтобы хоть кому-то
стало известно о некоторых их словах или поступках. Написано множество исследований, в которых показано, что люди, знающие, что за ними наблюдают, начинают в своем поведении проявлять больший конформизм и соблюдать требования.
Сначала моего кота в почтальона превратили, потом в алкоголика, а теперь еще и за догоном посылают. Какая-то скатывающаяся карьерная лестница…
Наказание, информация или признание.
Три варианта, три мотива для применения пыток, а не обычного грубого насилия. В отношении жертвы или «третьего лица». Пожалуй, наиболее жестокая форма пытки: мучить чью-то вторую половину или детей с целью заставить рассказать, признаться, наказать?
Близится гражданская война.Но не такая, какая была в 1861 году.
На сей раз на полях сражений не будет армий. Сотни тысяч людей останутся живы. Никакого кровопролития. Единственным оружием станут слова и... деньги.
Никто не тасует карты лучше шулера.
Странное это явление - закон внутренней симпатии, а также предчувствия и предзнаменования; вместе они образуют единую загадку, ключа от которой человечество еще не нашло.
История не знает сослагательного наклонения.
Возможно, никто из нас на самом деле не меняется, несмотря на дипломы, редеющие волосы и элегантные наряды.
Я усвоил одно правило: чтобы быть сильным, необходимо найти и признать все свои слабости, а потом внести поправки.
И вот она заиграла – музыка в моей голове. Моя собственная музыка. Мои воображаемые инструменты. Моё воображаемое музыкальное сопровождение. Как это бывало раньше. Как это было в приёмной семье… Как это бывает в моменты отчаянья… Как это было на похоронах матери… Тогда я ничего не слышала. Тогда я и научилась этому – воспроизводить музыку в голове. Делать её реальной. Выбрасывать из сознания все существующие звуки, уступая дорогу мелодии, поддерживающей во мне желание жить, творить и двигаться вперёд.
Я слышала его… Фортепиано. Тихое и мелодичное. Нежное и сильное. От грани до грани… Так, как я его чувствовала.
Взрыв! И весь музыкальный аккомпанемент обрушился разом: гитары, бас, быстрый барабанный ритм… И первые слова сами в нужный момент вырвались из груди.
Я пела так, как умела и могла это делать: чувствуя каждую фразу, каждое слово, каждую ноту. Проживая её. Становясь одним целым с музыкой в голове, с миром, что рождала во мне песня… Я парила. Не над сценой – где-то в другом мире, в другой реальности. Пела нежно и с надрывом. Сильно и мелодично. От грани до грани. Так, как я это умею.
Научись хорошо зарабатывать - и будешь спать, с кем хочешь. А не научишься - будешь спать, с кем придется.
Слова не имеют смысла и ничего не решают
Не все мужчины такие, как твой отец, мой мальчик. Мы не можем просто так уйти из семьи. Некоторые из нас чтут свои обязательства, и я хочу, чтобы ты был одним из них.
И хозяйство, и воспитание ребенка - дела, которые супруги должны выполнять сообща.
Я беру с собой себя. Это все, что мне на самом деле нужно и что на самом деле принадлежит мне.