Получается, что любовь - это всего лишь багровые щёки и пылающие уши, а все остальное придумано для кино!
Истинное приобретение — не то, что дается нам без труда; только то и становится сокровищем нашего сердца, что получаем мы ценой лишений. Мирское богатство может на глазах у нас превратиться в прах, и человек, который теряет его, несчастен: но в самой утрате для него заключается возможность получить нечто большее.
Если мы, лишаясь чего-нибудь, можем склонить голову и, сложив руки, смиренно сказать: этот дар — дар самоотречения, дар печали и слез моих, — тогда преходящее станет вечным, а то, что было для нас обычным, будет предметом поклонения и навеки сохранится в сокровищнице храма нашего сердца.
Правосудие не может оставаться слепым бесконечно.
...люди мало заботятся о том, чтобы купить настоящую литературу; они хотят иметь книгу, которую порекомендовал их клуб; ту, о которой говорят, и им совершенно наплевать, что она содержит в себе.
Разум западного человека, наподобие компьютера, привык к одному-единственному способу мышления, который рассматривается как базовый. Это р-состояние, состояние рассудка или размышления. (Собственно, его вполне можно было бы переименовать в б-состояние, то есть базовое.)
Счастлив не тот, у кого много. А тот, кому достаточно.
Во время занятий вы знакомитесь с самими собой. Не то, чтобы вы до этого себя не знали, но одно дело знать, а другое — увидеть выявленным.
Безделье доставляет удовольствие только тогда, когда у тебя куча неотложных дел.
— Данн спросил, где мы собираемся снимать? Мы сказали, что в России и в Израиле.
— Очень заманчиво. Чернобыль, белые медведи, арабские террористы.
...принца на белом коне она уже не ждала, но к цокоту копыт ещё прислушивалась...
там, где не больно, нам не интересно...
Если хочешь убить человека — убей. Не пиши ему писем с угрозами, иначе он будет начеку.
Дом – это место, где тебе рады.
«Английские аристократы редко дают на чай, видимо полагая, что обслуживать их – уже само по себе награда.»
Прозрачность — прекрасная вещь. Пока не начинаешь понимать, что она основана не столько на внутренней честности, сколько на отсутствии воображения.
Как можно пройти мимо своей судьбы, не узнав ее?
Никто не может по-настоящему понять боль, пока не перенесет её сам.
Критикуя окружающих,не забывайте критически относиться и к собственным поступкам.
Я всегда любила книги. Я их просто обожаю. По-моему, в книгах есть что-то очень сексуальное. Они гладкие, плотные, они полны восхитительных сюрпризов. Они хорошо пахнут. Их можно положить в сумочку, носить с собой и открывать когда
вздумается. Они не меняются. Они такие, какие есть, и больше никакие.
В разговорах его часто всплывало имя Анны Ахматовой; о ней он говорил так, как будто вполне осознал ее значение только после ее смерти. Она была первым знаменитым наставником Иосифа. В 1962 году, когда он с ней познакомился, она была единственным живым классиком русской поэзии – Пастернак умер в 1960-м. Некоторые друзья Иосифа знали его лично. Но Ахматова, в отличие от Пастернака, была великодушна с молодыми. Приехав в Оксфорд, где ей была присвоена почетная степень доктора, она подробно рассказывала друзьям и знакомым о молодом Иосифе Бродском: так что, когда он покинул Россию, путь ему был уже приготовлен. Можно с уверенностью сказать, что Ахматова повлияла на судьбу Иосифа.Иосиф откровенно говорил нам, что не очень любит ее поэзию. Ахматова, чрезвычайно проницательная в том, что касалось отношения людей к ее стихам (это ставило их порой в затруднительное положение), видела, что его поэзия решительно отличается от ее собственной, обманчиво простой. Иосиф пересказал мне ее слова: она не верит, что ему может нравиться ее поэзия. Он, разумеется, галантно возражал. Я думаю, Ахматову это не могло убедить, так же, как впоследствии Ахмадулину.Однажды, когда у меня не шла работа, он сказал, что у Ахматовой на такой случай есть рецепт: немедленно переключиться на другую большую работу – это тебя раскрепостит… Странно и приятно было слышать совет Ахматовой в его пересказе – в отличие от Иосифа, я любила ее стихи, а сама она и ее жизнь вызывали у меня глубокий интерес.На Иосифа очень повлияла ее способность прощать людей, убивших ее мужа и отправивших ее сына в лагерь. Эту сторону христианства он усвоил благодаря ей. В каком-то смысле она подготовила его к суду – показав, как подобает вести себя поэту; но, что еще важнее, он признал в ней того редкого человека, который научит быть развитым человеческим существом.
– Я встал бы перед тобой на колени, но, боюсь, половицы могут провалиться…
– Да! – пронзительно взвизгнула Джудит, обвив руками шею Нейтана.
Он, смеясь, отклонился назад.
– Ты даже не стала дожидаться вопроса.
– Продолжай, но в любом случае мой ответ останется прежним. Да! – с улыбкой заверила его Джудит.
- Когда умерла моя женщина, я очень... очень долго приходил в себя.
- А давно это было? - почти не задумываясь, выпалила Селена.
- Две тысячи три года и двадцать семь дней назад. - Рован коснулся своего лица, шеи и рук. - Здесь рассказано, как это случилось. Повествование о позоре, который останется со мной до последнего вздоха. @heir_of_fire
Скорбь подобна набегающей волне. Она накатывает на тебя и закручивает в гигантском водовороте, грозя утащить на дно.
Книги учат нас, что добро следует творить бескорыстно.
Несомненно, мечта о блинчике - это всего лишь мечта, а не блинчик. А вот мечта о путешествии - это всегда путешествие.