После смерти Жана она [мать] сказала:
— В сущности, ты предпочел бы, чтобы умерла я, а не Жан Кокто.
Я ответил:
— Да, — но тут же добавил: — Я также предпочел бы умереть вместо него. Ты и я рядом с Жаном Кокто ничто.
<...>
Жан, значит, я люблю тебя так мало, что не могу тебе помочь, не могу поменяться с тобой жизнями, возрастом, не могу отдать тебе свою силу, свое здоровье!
<...>
Жан, я люблю тебя.
Ты сказал в «Завещании Орфея»: «Друзья мои, притворитесь, что плачете, потому что Поэт лишь притворяется мертвым».
Жан, я не плачу. Я буду спать. Я засну, глядя на тебя, и умру, потому что впредь я буду делать вид, что живу.
-Могу ли я надеяться, что со временем... когда вы привыкнете.. Есть ли надежда, что однажды вы полюбите меня?
Белль наклонилась и прошептала:
-Мне кажется, я уже вас люблю.
Бывает, однако, в жизни и так, что приходиться делать выбор между тем, чего ты хочешь, и тем, во что ты веришь.
"Пепел и плавные изгибы черной урны, словно жестокая насмешка над тем, кого я потеряла.""Я устала; устала от своей бесконечной усталости, которая пронизывала мое тело насквозь и даже глубже.""Конечно. Целый год ты не подавал признаков жизни, лежа себе кучкой пепла в своей урне.""А я? Я никогда не состарюсь. Я всегда буду такой, как сейчас. Но когда Гейб умрет - кто будет меня помнить?""Значит, когда уже некому будет меня помнить, я тоже умру?""Его там не было. Он ушел. Действительно ушел". Я велела голосу замолчать. Он послушался, но пообещал, что вернется ночью, когда я попытаюсь уснуть.
– Ждать невозможно лишь тогда, когда ничего не делаешь, – заметил Габриэль. – Но я, слава богу, буду действовать, а кто видит цель, тот не заскучает.
Ты забудь, что он тебе доводится дядей. Он твой будущий хозяин, а богатые хозяева не любят бедных родственников. Это ты заруби себе на носу.
Успешные люди верят в себя. Неважно, кто пытается прервать их мысли и разрушить цели, посеять и взрастить семена сомнения, успешные люди знают, что они делают именно то, что нужно и именно тогда, когда нужно. Поверьте в себя и начинайте действовать прямо сейчас.
Если ты русский поэт, можно понять, что тебе хотелось бы, чтобы Пушкин не существовал, – так же, как художники были бы не прочь, чтобы Пикассо умер в раннем возрасте.
Если бы Господу Богу было угодно, чтобы все на свете имена и названия начинались на "А", то изобретать остальные буквы он бы не стал.
— Иногда, —сказал Хуго, —можно больше узнать из молчания людей, чем из их слов. Внимательнее всего нужно слушать паузы в разговоре.
Если я когда-нибудь выйду замуж, <...> ни за что не стану заводить детей. Они за неделю сделают меня жестокой и бессердечной.
- Сьюзен, тащи ведра с водой от колодца! А ты, госпожа Едина, подноси смазку.
- А ты что будешь делать? - спросила Сьюзен, схватив два ведра.
- Очень сильно переживать! И это, поверь, совсем не простое занятие!
- Посмейте только притронуться ко мне хотя бы пальцем... - Да мне скорее придет в голову пристрелить вас.
До самого конца она оставалась вежливой, благовоспитанной и приветливой.
Теория важна, но без практики вы обретете лишь умное выражение лица.
«Бывает так: любишь, любишь человека, а потом – раз! И не любишь. И только жаль своих чувств, которые ты пустила погулять, а они вернулись к тебе с выбитыми зубами и кровоподтеками на лице». Это цитата из Татьяны Толстой. Лучше не скажешь. Моя любовь вылезла из-под обломков с выбитыми зубами и кровоподтеками на лице. И это после всего, что было между нами. Существует заповедь: «Не сотвори себе кумира, ни подобия его». Я никогда не понимала этой заповеди. «Не убий» – понятно. Убивать нехорошо. «Не укради» – тоже понятно. А чем плохо сотворить кумира? Оказывается, это грех, за который надо расплачиваться. Я сотворила кумира из грешного человека. Вот я и расплачиваюсь.
секрет сохранения власти в том, чтобы отдавать лишь те приказы, которые точно будут исполнены.
- Помните, вы спрашивали про вентилятор?
– Ну?.. – сказал он осторожно.
– Не знаю, интересует ли это вас, но в пятницу вечером я свободна.
Когда человек умирает, жизни уже нет, да и личности тоже, так что лезу ли я в нее - спорный вопрос.
В шторм хороша любая гавань.
Девушка XXI века, которая – после десятилетий феминизма – не сует в микроволновку полуфабрикаты, а экономно срезает тонкую кожуру с красивых овощей, обнажая их оранжевую, красную или солнечно-желтую плоть, потом режет их остро наточенным ножом и подрумянивает в сковороде на оливковом масле; девушка, готовая плакать от запаха лука, который никогда не сдаётся без боя; [...] – эта девушка влюблена
А проводится всегда государственное объединение – как? А вот так – как всегда! Через насилие, войны, угрозы и захваты, оккупации и аннексии, коварство и жестокость, устранение и убийство конкурентов, через лишение привилегированных сословий их законных вековых прав, через подчинение все и вся своим порядкам и своей воле. Кровь и железо, и мера в руке его! Вот что стоит за позитивно окрашенным в тона прогресса словом «централизация».
Лучше грамм здоровья, чем тонна знаний.
Вопрос, который ставит меня в тупик: "Сумасшедший я, или все остальные?"
Летом 1836 г. разыгрывались сцены, связанные с Делаколонжем: он разрезал на куски беременную любовницу, и его преступление произвело огромное впечатление, поскольку он был священником. Тот же сан спас его от эшафота. Кажется, он возбудил сильную ненависть в народе.