Вино из одной бутылки не могло быть разным в двух стаканах.
Он вышел на крыльцо, и тут же под ступеньками что-то затрещало, зашуршало, и оттуда выскочил рыжий пес. Вид у него был неважный. Одно ухо стояло, другое висело, третьего, как говорится, вообще не было!
.. И хоть я знаю, что женщины болтают пустяки, а все-таки не слушают их одни дураки..
Если бы собрать воедино все стихи и весь вздор, посвященный здешним источникам и окрестным пейзажам, получился бы солидный том — неоценимая растопка для печи.
Время, умелый вор, мало-помалу перетаскивает все на свете на свой огромный пыльный склад.
Человек свыкается (если это слово годится для описания происходящего) с тем, что ему показывают, не из-за количества обрушенных на него изображений. Отупляет — пассивность.Состояния, описываемые как апатия, моральная или эмоциональная анестезия, полны чувств: чувства эти — гнев и бессилие. Но если подумать, какие чувства были бы желательны, сочувствие представляется слишком простым ответом. Воображаемая близость к страданиям других, внушаемая изображениями, предполагает связь между далекими страдальцами — показанными вблизи на телеэкране, — и привилегированным зрителем. Но связь эта — мнимая, это просто еще одна аберрация касательно наших истинных отношений с властью. Поскольку мы сочувствуем, мы не считаем себя соучастниками того, что причиняет страдания. Сочувствуя, мы объявляем и о нашей невиновности, и о нашем бессилии. В этом смысле (при всех наших благих намерениях) сочувствие может быть реакцией неуважительной, а то и не уместной. Отставить сочувствие к людям, попавшим в горнило войны, и вместо этого задуматься о том, что наши привилегии и их страдания находятся на одной карте и могут быть взаимосвязаны (как именно, нам, быть может, и вообразить не захочется) так же, как богатство одних может существовать за счет нищеты других, — вот задача, которую еще только приоткрывают перед нами эти мучительные, тревожащие картины.
Люди встречались только на приемах, а в остальном разговаривали по телефону. Слишком частое использование телефона для домашних нужд убило всю радость общения между знакомыми. Люди перестали видеться, у них отпала надобность одеваться и запрягать экипаж, потому что все болтали по телефону, одетые в саронг и кабай, в пижамные брюки и кабай, не совершая никаких движений. Телефон всегда под рукой, и на задних галереях всех домов то и дело слышались звонки. Перезванивались просто так, ради удовольствия позвонить.
Ангелы в небе запели «Чито-грито» скорбными голосами.
Лицо ее выражало ограниченность и мудрость — парадоксальное сочетание
...Фридрих Великий говорил: «Лучше потерять провинцию, чем допустить разделение войск, необходимых для победы», и ничто так не утешает военные умы, как принципы великого, хотя и мертвого полководца.
Разумеется, у меня в принципе нет проблем с работающими матерями, меня лишь удивляет, зачем они вообще заводят детей.
Я умер, ты живешь, и, тьму пронзая взглядом,
Я думаю, что нет страшнее ничего,
Чем вдруг однажды не услышать рядом
Биенья сердца и дыханья твоего.
Чудовище пристально посмотрело на нее своими темно-синими глазами. Затем спросило:
– Могу ли я надеяться, что со временем… когда вы привыкнете… Есть ли надежда, что однажды вы полюбите меня?
Белль наклонилась и прошептала:
– Мне кажется, я уже вас люблю.
Никогда не знаешь, насколько ты привязан к человеку, пока эта связь не оборвется.
Церковь никогда ничего не просили объяснить, у нее другое ремесло: помимо баллистики, наше дело – верой смирять чересчур любопытный дух.
Иногда, монсеньер, маленькие шлюпки спасают большие корабли
Я верю в Бога, который есть в каждом человеке. Когда я совершаю хороший поступок, я думаю, это дело рук Божьих.
Дорога — это значит путь
По чащам, по горам
И под горой, где тьма и жуть,
И по речным волнам,
Зимой — в мороз, а летом — в зной,
Ведь путь всегда таков —
Всегда под солнцем, под луной,
Коль нету облаков!
Дорога — это надо знать —
Всегда на край земли!
А ноги сами тянут вспять
Туда, откуда шли;
Пускай огонь и тьма кругом,
Пускай враги вокруг, —
Всегда я вижу милый дом,
Любимый сад и луг!
Деньги никого не сделали богатыми — наоборот, каждого они делают еще жаднее до денег.
Иосиф Бродский был самым лучшим из людей и самым худшим. Он не был образцом справедливости и терпимости. Он мог быть таким милым, что через день начинаешь о нем скучать; мог быть таким высокомерным и противным, что хотелось, чтобы под ним разверзлась клоака и унесла его. Он был личностью.
Господи, ну почему у нас всегда такие союзники, что не знаешь, с кого начать: с них, или с противника?
Рэнди наблюдала, как Рогофф меняет в автомате бумажные доллары на монеты, и решила, что выглядит он неплохо. По крайней мере, с точки зрения того, кто не испытывает неприязни к людям с внешностью и образом мыслей типичного полицейского.
- Из того, что вы говорите, следует...- тут Йозеф метнул взгляд в сторону, раздраженный вспышкой пыхтения и цыканья, донесшихся от окна,-...что единственная разница между человеком и машиной вроде вас сводится, судя по всему, к душе.
Как вообще можно доверять человеку, который выглядит, как ангельское дитя, а рассуждает как взрослый хитрец?
Ты удивишься, сколько всего может понять женщина. Главное — подыскать правильные слова.