Сдержанный, замкнутый, доброжелательный, изящный человек без лжи, фраз, ходуль... - этого он и желает.
Я слышала в академии много вариантов вызвать скоропостижную любовь. Один был совсем простой, но не вызывал доверия. Не думаю, что если я плюну в кружку некроманта, тот воспылает ко мне страстью. Хотя, сама мысль мне очень нравится.
Россия самая безгосударственная, самая анархическая страна в мире.
И русский народ - самый аполитический народ, никогда не умевший устраивать свою землю.
Теперь это легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре.
Решение можете принять только вы сами. Каждый из нас проходит в одиночку свои несколько последних шагов перед принятием решения.
Боже, что за жизнь наша! вечный раздор мечты с существенностью!
Дело на полпути никогда не стоит оставлять. Потому что, недобитый враг очень страшен. Он долго планирует, а потом бьет одновременно со всех сторон. И страшен он именно своей организованностью, продуманностью, и вместе с тем непредсказуемостью.
Плохих народов не бывает, бывают лишь плохие люди.
Жюльетта снова затронула тему, которая доставила уже немало неприятных минут ее мужу. Странное дело, Искуи, за отсутствием Габриэла, вызывала в ней острое желание отпускать критические замечания по адресу армянского народа и противопоставлять его культуре, точно некоему полутемному закоулку, море света галльской цивилизации:— Вы древний народ, допустим! — ораторствовала она. — Культурный народ. Допускаю. Но чем, в сущности, вы докажете, что вы культурный народ? Ах да, знаю! Именами, которые мне беспрерывно твердят: Абовян,[61 - Хачатур Абовян (1805–1848) — выдающийся армянский писатель, просветитель-демократ, основоположник новой армянской литературы, горячий поборник присоединения Армении к России.] Раффи, Сиаманто.[62 - Сиаманто (лит. псевдоним Атома Ярджяняна, 1878–1915) — поэт, классик армянской поэзии. Родился в г. Акне в Западной Армении. Учился в Швейцарии, затем в Сорбонне. Его поэзия полна тревоги за судьбу армянского народа. Сиаманто воспевал первую русскую революцию, верил в ее победу. Поэзию его, примыкающую к символизму лишь по поэтике, характеризует трагическая напряженность и большой эмоциональный накал. Стихам его присуща богатая ритмика, метафоричность. Аветик Исаакян назвал Сиаманто «уникумом в мировой поэзии». Зверски убит турками во время геноцида в 1915 году.] Но кто этих людей знает? Никто на свете, кроме вас. Европеец никогда не научится понимать ваш язык, говорить на нем. У вас не было Расина и Вольтера. У вас нет Катюля Мендеса,[63 - Катюль Мендес (1841–1909) — второстепенный французский писатель, писал стихи в традиционной манере парнасцев, новеллы его и романы изображают главным образом патологические явления психики.] нет Пьера Лоти?[64 - Пьер Лоти (1850–1923) — французский писатель, автор популярных в свое время так называемых «колониальных романов», овеянных восточной экзотикой.] Читала ты что-нибудь Пьера Лоти, моя милочка?Искуи, пораженная злостью этого монолога, вскинула на Жюльетту настороженный взгляд.— Нет, мадам, нет, ничего не читала.— Это книги о дальних странах, — сухо пояснила Жюльетта, словно Искуи заслуживала порицания за то, что не знает Пьера Лоти.Со стороны Жюльетты было не очень благородно аргументировать аналогиями, которым собеседница ничего не могла противопоставить. Но Жюльетту можно было понять — в ее положении приходилось защищать свой мир от этого неизмеримо более сильного окружения.
Трудно угадать сокровенные мысли человека по блеску его глаз.
Я полагаю, что почти на всякий вопрос надо отвечать: не знаю. И я бы часто прибегал к такому ответу, да не решаюсь: тотчас же подымается крик, что так отвечают лишь по слабости ума и невежеству. И мне приходится обычно заниматься болтовней вместе со всеми, рассуждать о всяких пустяках, в которые я нисколько не верю. К этому следует добавить, что действительно
трудно просто-напросто отрицать то, что считается фактом, если не хочешь прослыть записным спорщиком. А ведь немногие люди, особенно когда речь идет о вещах, убедить в которых трудно, не станут утверждать, что они сами это видели, или же ссылаться на таких свидетелей, чей авторитет заставляет умолкнуть возражающего. Видя себя таким образом, мы якобы знаем основы и причины вещей, никогда не существовавших. Так и спорит весь мир по поводу тысячи вещей, коих все за и против одинаково ложны.
Пока мы считаем, что у Вселенной было начало, мы можем думать, что у нее был Создатель.
У всех мужчин постоянно возникает одна и та же проблема. Если ты слишком высоко ценишь девушку, то это мешает проводить свидание, разговаривать с ней по телефону, знакомиться и так далее.
Не стоит искать бессмертия с помощью размножения…
Жизнь всегда проверяет на стойкость, подкидывает испытания, а потом наблюдает, как ты будешь выпутываться из них.
Когда у мужчины только секс на уме, внешность женщины для него — дело десятое.
Он обещал, что она будет «в безопасности», но, как она сейчас понимала, это оставляло большую свободу для личной интерпретации.
— Умелому моряку вполне хватает доброго ветра, мистер Джорлинг, даже если он дует на три четверти вхолостую, а колеса ему совсем ни к чему.
Нет другого животного, которое так кардинально изменило бы весь образ жизни, всю сферу своих интересов, стало бы до такой степени домашних, как собака; и нет другого животного, которое за долгие века своей связи с человеком изменилось бы так мало, как кошка.
Каждый благоразумный человек, знающий, что власть, отданная в руки толпы, слишком порывиста или, слишком неповоротлива, беспорядочна вследствие разнообразия мнений и чувств, желает ограниченного монархического правления с уважаемым монархом, который был бы настоящим отцом для своих подданных и внушал бы страх злым людям; человек, знакомый с изменчивостью и легкомыслием толпы, не может желать иного правления, кроме ограниченной монархии с определенными ясными законами и государем, уважающим самого себя и любящим и уважающим своих подданных.
Кто ты? — Религия. — Кто твой палач? — Священник.
Суинберн, Оскар Уаильд и Генри Джеимс написали о Бальзаке очерки, которые, навернон, могут считаться вершиной отзыва одного писателя о другом.
"Фотография - это да, это как отражение в зеркале, а память - не отражение. Память живёт с человеком, её нельзя порвать, она не может стереться или выцвести."
"Вода и время. По сути, это одно и то же. Вода – материальное воплощение времени. Время оставляет морщины на лице, вода точит камни. Человек не в силах противостоять этим стихиям. Особенно когда они объединяют свои усилия".
К младобоснийцам принадлежал и 19-летний Гаврила Принцип. Как и многие, вошедшие в историю схожим образом, всю свою недолгую жизнь он пытался переломить мнение окружающих о себе как о человеке мелком и незаметном. В 1912 году он пошел записываться добровольцем, чтобы сражаться за Сербию в Первой балканской войне, однако его не взяли из-за малого роста. На первом допросе после принесших ему печальную славу событий июня 1914 года он объяснил свой поступок так: «Меня везде принимали за слабака».