Не моя вина в том, что души, с которых срывают покрывало и которые показывают во всей их наготе, отдают таким сильным запахом гнили.
Божий суд работает молниеносно по сравнению с нашими законами.
Не стоит ворошить под пеплом времени остывшие уголья. Неразумен тот, кто вновь раздувает пожар.
- От саранчи нет никакого спасения,- сказал Фергюссон.- Бывали случаи, когда жители зажигали леса и даже хлебные поля, чтобы остановить движение этих насекомых, но тут первые ряды бросались в огонь, тушили собой пожар, а затем вся масса саранчи непреодолимо двигалась вперед. Хорошо еще, что в этих странах жители вознаграждают себя за такое опустошение тем, что ловят эту самую саранчу в большом количестве и с удовольствием поедают ее.
Он состоит уже на старшем надзирательском окладе, и вся служба его заключается только в докладах приезжающим, что все на этом свете обстоит благополучно.
Ловушки для креатива
Илья любил хватать в коридоре первых попавшихся людей и грузить их новыми идеями. Подчас из таких случайных совпадений вырастали серьезные проекты. Переговорки, кофе-пойнты, места для досуга, какие-нибудь закутки — все эти «ловушки креативной энергии» в офисе «Яндекса» придуманы неспроста, и они делают свое дело.
...молодости свойствен несокрушимый оптимизм — она инстинктивно чувствует, что и беды преходящи, а бесконечная полоса сплошного невезения — вещь столь же немыслимая, как и бесконечная прямая стезя добродетели, — рано или поздно неизбежно наступает поворот.
Новый сын! Э, нет, вы послушайте, как это звучит: новый сын, будто бывают старые сыновья.
Лишить женщину лица - не просто получить сувенир. Это значит украсть ее сущность. Ее душу.
- Мне об этом человеке ничего не известно. То есть... известны две вещи: первое, что он никогда не сидел в тюрьме, а второе (помолчав, почти с грустью) - неизвестно, почему он не сидел.
Много мало не бывает. © Оливер А. Мерса
— Темный Лорд желал поработить весь мир, стать единовластным тираном, подмять под себя всех и вся! Как можно было сражаться на его стороне, отнимая свободу у слабых и несогласных? Разве не стыдно умереть, защищая тирана?
— Скажи мне, мальчик, разве может быть равенство между лягушкой и хорьком? Между соболем и куропаткой? — склонив голову чуть набок, Дедята пару секунд подождал ответа. — Для меня, лесника, меж ними разница небольшая. В лесу же при встрече справедливость у них завсегда получается одна. Так и в нашем мире. Когда миром правит Лорд, его невозможно подкупить. Как, если и без того всё и везде принадлежит ему? Для Лорда нет разницы между домовым и номархом, между нищим и богачом. С высоты его власти все подданные совершенно одинаковы. Равны! А когда все равны, то и появляется справедливость...
Чтобы взлететь, надо сначала счистить с крыльев налипшее дерьмо. Шаг первый – обнаружить дерьмо.
Юмор — вообще хорошее лекарство от накала страстей, особенно бессмысленных.
...Чему я его научу? Из меня паршивый наездник, весьма посредственный фехтовальщик, отвратительный стрелок, что там еще входит в число рыцарских добродетелей - плавание, стихосложение?
- Для этого есть наставники, - мягко возразила женщина, - вы же должны научить его быть рыцарем, дворянином.
- Презирать балы и турниры, убивать на дуэлях, хамить сильным мира сего? - едко уточняю я.
Бабушка Стеша говорила, что рано или поздно приходится выходить на бой со своими бесами. И побеждать их.
Поводом была бесконечная речь Переса – остановить старца при виде микрофона не может даже конец света. Мир рухнет, но в оставшемся космическом вакууме Перес будет продолжать говорить.
Когда-то Слепакова очень точно сказала, что записки Лидии Корнеевны об Анне Ахматовой – это гениальные записки стервы о стерве, что, конечно, есть некоторое принижение обеих. Лидия Корнеевна – блистательный человек, безупречный в моральном отношении, но хочется сказать, что Тамара Габбе не зря звала ее Немезидой. Лидия Корнеевна – человек такой моральной бескомпромиссности, что готова нести поэта на руках, пока он идет на Голгофу, но стоит ему шаг в сторону заступить, и она его с презрением сбрасывает.Я понимаю, почему Лидия Корнеевна могла раздражать Анну Андреевну. Ну, вот представьте себе ситуацию: Лидия Корнеевна отправляет из Ташкента телеграмму Пунину, его тоже уже вывезли к тому моменту из Ленинграда, Анна же лежит в сыпном тифу, пишет: «У меня сыпной тиф, умираю. Желаю жить долго и счастливо». Лидия Корнеевна говорит: «Может быть, не надо, Анна Андреевна, отправлять? Он будет беспокоиться». – «С чего бы Вы стали такой христианкой?!» – говорит Ахматова, внезапно порозовев и привстав на постели. До этого она лежала серая и ни на что не реагировала. Как?! Лидия Корнеевна мешает, тут позу трагическую надо принять, и есть для этого все основания – в эвакуации, в тифу, в Ташкенте, в жаре, в жарУ – ну, что здесь?! А Лидия Корнеевна еще думает о других!Мне кажется, в этой ее позе было что-то не очень Ахматовой приятное. В такой ситуации ей, конечно, была нужнее Раневская, с ее цинизмом, с ее добротой, с ее слепым обожанием, а, главное, с ее неправедностью.Понимаете, почему Лидия Корнеевна была так Ахматовой необходима? – Она ей полная противоположность. Лидия Корнеевна любит моральную правоту, и, может быть, поэтому ее стихи слабее ахматовских. А Анна Андреевна любит быть последней, растоптанной, морально неправой, несчастной. Поэтому она – гений.
И все же мужчина остается слеп к тысяче житейских мелочей, требующих внимания женщины.
Военачальнику нужны только две вещи. Одна - удача, другая - преданность войск.
Нет, это не те слезы, на которые обыкновенно так щедры старички, представляющие вам жалкое свое положение и несчастия; это были также не те слезы, которые они роняют за стаканом пуншу; нет! Это были слезы, которые текли, не спрашиваясь, сами собою, накопляясь от едкости боли ухе охладевшего сердца.
Подумаешь! — глумился он, когда судья вынес приговор. — Смерть — повсюду. Увидимся в Диснейленде!
Шин заявил корейским иммигрантам и их взрослым детям, родившимся и выросшим уже в Америке, что Ким Чен Ир гораздо хуже Гитлера. Гитлер, сказал он, воевал со своими врагами, тогда как Ким уничтожает собственный народ в тюрьмах типа Лагеря 14. Шин признался, что в лагере из него целенаправленно сделали хищника, не чувствующего ни малейших угрызений совести. – У меня в голове была единственная мысль: выжить. А для этого я должен был доносить – на всех: на друзей, родных, знакомых и незнакомых… – сказал он.Он искренне признался, что «почти ничего не почувствовал», когда учитель в лагерной школе насмерть забил его 6-летнюю одноклассницу, найдя у нее в кармане пять кукурузных зернышек.– Я не знал ни сострадания, ни печали, – продолжал он. – Нас с рождения воспитывали так, чтобы мы не были способны на нормальные человеческие эмоции. Теперь, на свободе, я учусь этим чувствам. Я уже научился плакать. Я чувствую, что становлюсь живым человеком. Но, освободившись физически, психологически я все еще остаюсь в тюрьме.
Пусть кровь на руках, зато на лице - улыбка.
Великие народы, подобно великим мужам, имеют свое младенчество и не должны его стыдиться: отечество наше, слабое, разделенное на малые области до 862 года, по летосчислению Нестора, обязано величием своим счастливому введению Монархической власти.