Уж лучше б ты меня убил. - Это я всегда успею.
"Невежество не идёт ни в какое сравнение с честолюбием.<...> И ни знания, ни власть не делают вас выше прочих невежд. Выше нас делают только поступки."
по-видимому, было бы правильно назвать Израиль «этнократией». Максимально точным с терминологической точки зрения будет такое определение: еврейская этнократия, обладающая либеральными признаками, то есть государство, заботящееся не о равноправном гражданском «демосе», а о религиозно-биологическом «этносе» фиктивном с исторической точки зрения, но при этом политически активном, закрытом и дискриминирующем. Это гocyдарство, несмотря на присущие ему либерализм и плюрализм, считает своим долгом и далее изолировать (идеологическими, педагогическими и юридическими методами) свой избранный «этнос» не только от нееврейских» граждан и родившихся здесь детей иностранных рабочих, но и от всех остальных народов мира.
Мужчины делятся на два типа: те, кто имеют хорошее оружие и те, кто мечтают его приобрести.
В приоткрывшуюся щель пахнуло страшным букетом войны из вони сгоревшего тротила, тлеющих тряпок, пресного смрада развороченных осколками брюшных полостей, едкого запаха известки и свежей, еще живой крови.
— Шанс есть, — сделала вывод я. — Правда, Доре на вид чуть за тридцать, а тебе в этом теле лет двадцать семь — двадцать восемь, не больше.
— Это же только на вид, — не согласился Грег. — Жизненный опыт у меня очень богатый.
— С этим не поспоришь: твой жизненный опыт включает в себя даже смерть! Немногие могут таким похвастаться!
— Да ну тебя, — надулся Грег.
— Наоборот, — ткнула я его локтем. — Дора Объятто — некромантка, так что ты ее точно сможешь зацепить. Представляешь историю: а вот когда я был призраком…
- Вечная история, - ворчал медицинский советник. - Каждый знает, чего он не хочет. Но чего он хочет, не знает никто.
Знаете, у нас говорят: когда человек приезжает в Атланту, его первым делом спрашивают: чем ты занимаешься? В Мейконе вас спросят: в какую церковь вы ходите? В Огасте поинтересуются девичьей фамилией вашей бабушки, но у нас в Саванне вас первым делом спросят: что вы хотите выпить?
- Умереть в бою. Разве не об этом мечтает каждый боец?
- Каждый боец мечтает выжить.
Все мое существо было объято чувством безысходности, растерянности и нереальности происходящего, которое охватывает душу человека, находящегося перед сверхъестественно красивой женщиной.
А для человека, любящего поговорить и особенно быть в центре внимания, что может быть приятней, чем иметь чуткого, восторженного, понимающего слушателя?
Нельзя тосковать по тому, чего никогда не было.
Вот сейчас автор готовит гробик двадцати семи годам своей жизни. Занят он ужасно. Но не думайте, что с целью какой-нибудь гробик он изготовляет, просто страсть у него такая. Поведет носиком – трупом пахнет; значит, гроб нужен. И любит он своих покойников, и ходит за ними еще при жизни, и ручки им жмет, и заговаривает, и исподволь доски заготовляет, гвоздики закупает, кружев по случаю достает.
-- Так ты и проживешь без любви.
-- Так и проживу.
-- Ну, а если тебя полюбят?
-- Я постараюсь, чтоб не полюбили.
-- Экий глупый! Разве тут можно стараться или не стараться?
-- Я скажу сей девице или матроне: сударыня, если вы действительно способны жить той идеей, которой я живу, я вам не могу запретить сближаться со мной; но пылких чувствий вы во мне не обретете.
-- Дурак ты, Степа, и больше ничего. И все это ты врешь. Если б я захотела, я бы тебя непременно влюбила в себя. Ты что думаешь: одни только, как вы изволите выражаться, интеллигентные качества привлекают вашего брата? Как бы не так! Вот ты учишься, учишься, а потом и втюрился в какую-нибудь дуру, немецкую кухарку или другую простую женщину. Да, мой друг. А кто в деревне засядет: какой бы умный человек ни был, а кончит тем, что свяжется с крестьянской бабой и сочетается с ней законным браком...
Ревность - страсть непростительная, мало того: даже - несчастие!...
Дочь чужое сокровище: пой, корми, холь, разуму учи, потом в чужи люди отдай.
При этих словах Спартак побледнел и, глубоко вздохнув, сказал:
- Каким бы сильным чувством ни была полна моя душа, Крикс, ничто, слышишь ты, ничто в мире не отвлечет меня от служения великому делу. Ничто, даже на мгновение, не заставит меня свернуть с пути, избранного мною, ничто и никто не заставит меня отказаться от моих намерений!
в то время как шла война в Капской земле против каффов, английские же торговцы снабжали врагов огнестрельным оружием
Англичанину может показаться,что ссылка на плохое перо, как на причину слабой орфографии, явно недостаточна, хотя некий лэйрд из Голуэя прибег к точно такому же объяснению своего дурного правописания; но к чести нашей героини следует отметить, что благодаря заботам Батлера она писала раз в пятьдесят лучше многих знатных женщин Шотландии того времени, чья странная орфография и необычайный слог находились в явном противоречии со здравыми суждениями, высказываемыми ими в письмах.
В горах Сицилии, в монастыре забытом,
По храму темному, по выщербленным плитам,
В разрушенный алтарь пастух меня привел,
И увидал я там: стоит нагой престол,
А перед ним, в пыли, могильно-золотая,
Давно потухшая, давным-давно пустая,
Лежит кадильница - вся черная внутри
От угля и смолы, пылавших в ней когда-то...Ты, сердце, полное огня и аромата,
Не забывай о ней. До черноты сгори.
Все пребывает в движении, ничто не продолжается бесконечно, поэтому "в одну реку нельзя войти дважды". Ведь, когда я вхожу в реку второй раз, и я, и река уже другие.
Одно дело — существовать для другого, и совсем другое — быть в равноправных отношениях с другим.
"Я следил за уголовной хроникой, и дело Менеклу потрясло меня. Я не настолько испорчен,как он, я не насиловал и не расчленял своей жертвы. Нас нельзя сравнивать хотя бы потому,что,в отличие от него, я всегда ходил при галстуке..."
Заявление судебному следователю Феликса Леметра, убийцы 14-ти лет
(15 июля 1881 года)
...холодный час перед рассветом - не лучшее время для геройства. Это час, когда казнят людей; час, когда труднее всего сопротивляться, когда все равно. Наверное, в этом заключено милосердие, но для приговоренных, как и для любовников, рассвет приходит слишком рано.
Нищие есть во всем мире, - невозмутимо ответила она. - Это закон жизни: кто-то купается в молоке, а кто-то кормит им своих голодных детей.