Страхи, страхи. Они-то и формируют настоящего интеллигента
Ни жалости, ни сожаления. Мы никогда не сможем стать как раньше.
«‘Кольцо всевластья’ - это явно кольцо от гранаты. Только это кольцо может эффективно управлять общественным мнением.»
- Порой приходится делать то, что не нравится, Крофорд. Иначе не выживешь.
Время! Кто знает, что такое время, истинный смысл его?
– Мы решили покинуть вас, мастер. Не дело индейцам жить в домах, как крысам в норах, видеть вместо неба потолки и вместо травы вытоптанную землю. Индеец обязан жить в пути, дышать чистым воздухом и слушать пение птиц.
И Мицуру, и Юрико, и Кадзуэ просто разложились. Разве преподаватель
биологии Кидзима не учил нас, что микроорганизмы вызывают процессы брожения и
разложения? Для этих процессов требуется вода. Я думаю, для женщин роль воды
выполняют мужчины.
"Я чувствовал себя так, будто смотрел ужастик, и вот настал момент, когда зритель знает, что приближается убийца, а жертва находится в неведении. Я видел, что происходит, но был не в силах прекратить это. Мне хотелось иметь кнопку, перематывающую ленту назад, на которую я мог бы нажать."
Похоже, я и в самом деле схожу с ума. Но здесь, в тропосфере, безумие не кажется чем-то таким, из-за чего стоит сильно волноваться.
Война, хотим мы того или нет, непременно назначает нам врага. Я хотел бы остаться нейтральным, но не мог. Я родился внутри этой истории. Она текла в моих жилах. Я ей принадлежал.
– Я Сарта, – приведя Илли в большую комнату, заставленную шкафами, сообщила женщина и открыла перед девушкой еще одну, узкую, дверцу в небольшую комнатку, скорее даже каморку. – Снимайте там ваше платье, сейчас дам костюм. Носили мужскую одежду
В средних классах легче было почистить зубы колючей проволокой вместо зубной нити, чем признаться, что тебе кто-то нравиться.
Главное - захотеть, тогда все получится.
Я понимаю, что леди Катарина права. Несмотря на мою обиду, возражать этой упрямой женщине сложно. Мы уже знаем, что у нас будет мальчик, а это все только усложняет. Принц должен вспитываться во дворце, это будущий правитель. Я понимаю, что своими заморочками не имею права вставать между сыном и его будущим правлением. Император, которого мать растила отшельником, должго на троне не усидит
-Просто на Окраине Неба у большинства людей нет средств, чтобы хоть в малой степени измениться.-Да, я понимаю. Вы слишком заняты умерщвлением друг друга.
– Это подождет. У отца другие хм… проблемы. А сейчас мы подпишем договор на крови, как ты и хотела, дорогая! А дальше у нас большие планы! Балы, торжественные ужины и представление живой и невредимой принцессы народу Миренории
Мы — это совокупность прочитанных нами книг и любимых вещей.
Глаза мужчины трансформировались, став янтарными с вертикальным зрачком. На миг уловила удивление, но бесстрастная маска быстро вернулась на лицо, и он коротко бросил:
Почему жизнь настолько пренебрегает теми, кто служит ей верой и правдой? Почему? И почему именно ими?
Это было обидно, но… Чёрт, он был прав. Признавать я это не собиралась, а обсуждать тем более. Мы сдружились, но всё же были не настолько близки, чтобы жаловаться Егору на вечную гонку за скупой похвалой, поддержкой и одобрением.
Он долго и задумчиво смотрел на меня, и я вдруг болезненно понял, почему нам ― соперникам ― так хочется говорить друг с другом. Всё просто: оба мы тут чужаки, оба ищем приюта. Я нашёл, он ― пока нет.
Можно заглушить тоску развлечениями, можно нагнать два десятка мужиков, можно... да что угодно можно.
И все равно - пустота. И чернота, и холод...
Шейлa полнaя противоположность Анне. У нее простой и открытый хaрaктер, онa не хaнжa. Возможно, он бы дaже послaл отцa к бесaм и женился нa Шейле, не устрой онa безобрaзный скaндaл
В эти мнговения для меня существовала лишь музыка, ритм, отбиваемый нашими ногами по полу, тепло и близость Квин, и то как мы двигались с ней, слившись в единое целое
Однажды вам, вероятно, предложат продемонстрировать символы лояльности. Удостоверьтесь, что эти символы объединяют вас с согражданами, а не исключают кого-то из них. Даже история нагрудных значков далеко не так невинна. В нацистской Германии 1933 года люди носили значки с надписью “Да” во время выборов и референдума, закрепивших однопартийную систему в стране.