Только маркиз не сдавался, приобнимал меня за талию, едва не прижимаясь. Наверное, злость придала сил. Резко выдохнув, оттолкнула его и процедила: – Не смей ко мне лезть, мне неприятно.
Ничего не должно оставаться. Совсем ничего. Никогда. Горечь во рту, нахмуренные, надломленные, перекошенные лица, кровати, пепел, осунувшиеся люди, долшие слезы и бесконечные годы одиночества, но никаких воспомигнаний. Никаких. Воспоминания они для других.
Для слабаков и бухгалтеров.
Больше всех неподвластно нам наше сердце, и мы не только не можем командовать им, но и вынуждены ему подчиняться. Жан-Жак Руссо
Этот мужчина, учитывая его брутальный образ и впечатляющие габариты, внешне выглядел намного эффектнее Саши. Похоже, он давно привык быть в центре внимания и, понимая это, вёл себя с девушками немного бесцеремонно. Вру! Очень бесцеремонно
"Сомнительное удовольствие – жить в Лондоне конца века. Кажется, всюду прогресс, люди научились всему, о чем ни фантазировали, даже летать. А потом ты пытаешься умыть утром лицо, и на ладонь с чахлой струйкой воды падает в лучшем случае кусок ржавчины, в худшем – что-то живое. Или газовый фонарь взрывается, оторвав руку по локоть, как случилось с одним констеблем дивизиона. И все это разом напоминает, что, в общем-то, у прогрессирующего человечества впереди еще долгий путь." (с)
Дети-дети, вы так торопитесь взрослеть... зачем? Чтобы потом исступленно мечтать вернуться в детство. Ну хоть на час, хоть на секунду.
Улицa Бaньши зaстaвленa двухэтaжными кирпичными домaми, утопaющими в деревьях. Семейный отель Густaвa срaзу привлекaет внимaние яркой синей дверью и вывеской
Неправда, что мертвым все равно, решила Шаэ. Мы в долгу перед умершими.
Бессонница – это профессиональная болезнь ангелов.
Человек без плохих привычек вряд ли является личностью.
Вот Тай. Под маской неизменной улыбки, с неизменной надеждой и терпением, с четкой целью, к которой он упрямо идет и если сворачивает, то только для того, чтобы найти обходной путь. Идет медленно, но верно — не ломая ветки, не разбрасывая брызги, не отбрасывая тени, не излучая тепла, просачиваясь в щели, пользуясь удобными случаями. Абсолютно добропорядочный.
Некоторые люди — муравьи по натуре, они не могут не трудиться, даже если работа бесполезна. Талантом созидательной лени наделены немногие.
Ненна отличалась довольно гибким отношением к понятию "правдивость"
Под конец оставалось два ненаписанных релиза, с которыми не успевал никто из моей команды, – они были заняты переговорами и общением с прессой – и за них взялась я. И настолько ушла в работу, что не сразу отметила непривычную воцарившуюся тишину
Внутри меня, словно желтый пар, клубилась изумляющая уверенность в маминой любви. Надолго ли... Не знаю. Но сейчас хотелось любить весь мир, дома, вещи и даже зажарку для недоваренного супа.
Ни телефона, ни кофе, ни даже воды. Этим сволочам плевать на правила ведения допроса. Они хотят его разъярить, хотят, чтобы он сорвался, а главное — чтобы он недоумевал: обычная техника для полицейского, который заставляет человека обдумывать, за что его взяли, до тех пор пока он не начнет подозревать сам себя.
Нет, решительно в жизни человека должно быть место тишине и созерцанию. Особенно утром. И особенно если фортуна в последнее время не балует тебя приятными событиями, а только норовит укусить за любое доступное место.
Непостижимый, странный закон: к чувству собственной вины склонны всегда самые невинные.
Філіп Дік писав, що іноді божевілля - це адекватна реакція на реальність.
Человек, посвящающий свою жизнь поискам истины, должен учитывать, что у любой медали всегда есть две стороны.
Пророчества никогда не помогают предсказать будущее. Иначе мы могли бы попытаться повлиять на то, что еще не произошло. Но в тот момент, когда оно сбывается, завеса над будущем чуть-чуть приоткрывается, помогая нам сделать правильный выбор.
Blood may speak loudly, but I always prefer the tales told by the heart.
Мы знаем наше место, напомнила я своему сердцу. Строго на территории дружбы.
— Когда человека больше ничто не держит здесь, он может сам позвать смерть…
Свобода! О ней же столько песен! Только ведь свобода — это для кого‑то вроде животных. Так я думала раньше. Это было совсем не про меня. Свобода — это про других. Про другие страны, про другие эпохи. Когда я сидела у себя дома, я там и хотела оставаться. А тут вдруг я свободна… В этот самый момент! И все пахнет свободой. Свободной ночью, свободной луной, свободной травой и свободным небом…