Невинность всегда торжествует.
Форресту едва исполнилось пятнадцать, когда стало ясно, что он — яблоко, которое стремительно катится прочь от родного ствола.
Ройбен Этли никогда не устраивал погони за справедливостью, он привык действовать размеренно и неторопливо.
Часто после обеда или ужина в главном зале устраивали концерт или спектакль. Для этого нужно было убрать со столов грязную посуду. Во Франции говорили: «опустошить» (по-французски «пустыня» – désert). Отсюда знакомое всем нам слово «десерт» – сладкое блюдо, которое подают в конце обеда.
Недаром же говорят, что есть среди людей только одна вещь хуже, чем белому явиться в Гарлем, – это с номерами 82-го региона приехать на стоянку для 92-х.
Нужно ли всему давать название? Имена порождают вопросы. Разве недостаточно просто знать, что это существует?
Не позволяй никому управлять собой. Не позволяй собой манипулировать. Как реагировать на обман - это личное дело каждого из нас, но не видеть обман и позволять себя обманывать мы не должны.
Вопросы есть? - закончил дроу, глядя на меня добрыми глазами Лаврентия Берии.
– Хм-м… вопросов нет, есть комментарии. Но они нецензурные… Тебе озвучить? - поинтересовалась я.
— Если бы я думал, что смогу помочь тебе, — мягко произнес Дамблдор, — погрузив тебя в заколдованный сон и позволив тебе отложить воспоминания о происшедшем на потом, я бы сделал это, не колеблясь. Но я знаю, что это не поможет. Если боль ненадолго заглушить, она станет еще невыносимей, когда ты почувствуешь ее вновь. Ты показал чудеса отваги, и теперь я прошу тебя показать свою храбрость еще раз. Я прошу тебя рассказать нам о том, что произошло.
"Людям кажется,будто они знают,чего хотят,но часто они понятия не имеют,что им необходимо. И ты можешь им это показать".
Класная книга у меня нет слов и я хочу продолжение
Я редко кого жалею. Сочувствия мне не жалко, я раздаю его направо и налево. А вот моей жалости достойны только те, кому я искренне сопереживаю.
Любовь, отвращение, ненависть, жалость тошнотой подступили к горлу. То было мгновение вечности, шаткая доля секунды, когда преклонение обнимает тебя и тут же улетает, рассыпаясь на хаос, гнев, ненависть, ярость: желание раздавить и обнять, любить и уничтожить. Вот что делает с нами предательство. Сталкивает лбами веру и неверие. Показывает, как бессмысленна любовь, когда объект ещё холоден и беспощаден, не более чем машина для выживания.
Разве жизнь не самое главное, что есть у человека? Остаться в живых... Потом всегда можно вновь собраться с силами и взяться за оружие, вернуть утраченное. А эта готовность погибнуть - всего лишь обман. Умереть легко. Труднее жить и снова принимать решения, снова бороться.
... вся наша с вами "индивидуальная" реальность больше не представляет собой единого полотна, скроенного прорастающей в общество личностью, теперь это скорее мозаика, собранная из многочисленных вмененных нам и заполняющих нас информационных блоков, которые можно комбинировать и перекомбинировать сколь угодно долго, полностью воспроизведя таким образом иллюзию активности нашей личности, которая, впрочем, по той же самой причине ничем по существу не будет отличаться от любой другой.
– Такой погожий день, – вздохнула Нэрис. – Совсем не для похорон. – Для них, милая, любой день – не лучший.
Какое же это тяжкое бремя — скромность и деликатность.
В жизни много непонятного.
Если человек вынужден отказываться от потребностей, чтобы уберечь себя от стресса, он не самодостаточен, а наоборот, очень слаб. Потребности должны расти, а не уменьшаться, если человек развивается.
Отказ от потребностей – это не самодостаточность. Планку притязаний от нехватки сил можно все время понижать, и это будет означать не развитие человека, а его деградацию.
Бойтесь озлобленных женщин, они мстительны и способны на резкие поступки.
Когда человек не думает о смерти, он начинает меньше ценить жизнь.
Правда в том, что знакомство с мыслями тех, кто был до нас, является основой философии, но это только первый шаг. Следующий шаг — выработать свой собственный взгляд.
Прочтя или узнав о чем-то, тут же хочется пересказать. Этим буквально страдал Стендаль. Он пересказывает целые сочинения.
И хотя папа передал мне все полномочия, у меня вдруг возникло такое чувство, будто я их украла.
Оптимисты изучают английский язык, пессимисты-китайский, а реалисты-автомат Калашникова.
Эта круговерть под названием «Колин и я» не имеет смысла. Мои рыдания из-за него так же бессмысленны.