Великие умы мыслят одинаково. Правда, Луис?
И выйдя на улицу незнакомого мне королевства, я уже хотела возрадоваться тому, как все легко, гладко и удачно вышло, если бы не одно но
Я наблюдал, как они обращаются со своими роботами. Куда деликатней, чем друг с другом! Всерьез считая, что один робот стоит сотни землян, они души не чают в своих куклах!
...Почему все это (воспитание) так легко и просто здесь, в библиотеке (на работе), среди чужих людей, почему так трудно дома, среди своих?
...И там -- в семье -- есть радость труда, любовь и тоже долг.
...здесь, на работе, вопрос о долге прост, так прост, что почти невозможно различить, где кончается долг и начинается наслаждение работой, радость труда. Между долгом и радостью здесь такая нежная гармония.
Радость! Какое странное, старомодное слово! У Пушкина с такой наивной увлекательной красотой проходит это слово, и рядом с ним обязательно идут "сладость" и "младость". Слово для влюбленных, счастливых поэтов, слово для семейного гнездышка. Кто до революции мог предложить это слово к делу, к работе, к службе? А вот сейчас Вера Игнатьевна именно к этой среде прикладывает его, не оглядываясь и не стыдясь, а в семейном ее опыте ему отведено такое тесное место!
Как каталог, быстро перелистала свою жизнь Вера Игнатьевна и не вспомнила ни одного яркого случая семейной радости. Да, была и есть любовь, вот в чем сомнений не могло быть. За этой любовью можно, оказывается, и прозевать выполнение долга, и прозевать радость.
...Что за чушь: любовь -- причина безрадостной жизни! Так разве было!
...Да, как было? Можно ли больше любить своих детей, чем любила она? Но даже эту великую любовь она никогда не выражала. Она стеснялась приласкать Павлушу, поцеловать Тамару. Свою любовь она не могла себе представить иначе, как бесконечное и безрадостное жертвоприношение, молчаливое, угрюмое. И оказывается, в такой любви не радости. Может быть, только для неё? Нет, совершенно очевидно, и для детей.
Это всё от любви? От ее большой материнской любви?
От... слепой материнской любви!
...
Научить любить, научить узнавать любовь, научить быть счастливым -- это значит научить уважать самого себя, научить человеческому достоинству.
Классическая пропаганда хорошо работает тогда, когда альтернативные источники информации недоступны.
...всякий раз, когда слова готовы сорваться с ваших прелестных губ, задержите их на языке, помедлите вздох-другой, прежде чем распылить вовне. Кто знает, быть может, их нектар внутри вас будет намного слаще и полезнее, чем снаружи.
Пока ты строишь планы, ты живешь.
Левушку надо долечить. Ну и… В общем, ты мне нужна, – замялся олигарх и меценат. А он очень симпатичный, когда не превращается в носорога. Точнее. Он похож на человека в такие редкие минуты просветления. На нормального человека, а не сноба и пижона
"Доктор, сколько аутопсий трупов вы произвели?” А тот отвечает: “Я все аутопсии произвожу на трупах”.
Мать с любовником купили своими угрозами мое молчание, но не в их власти ночь - и то, как распространяется молва.
Волна безумной радости накатила на Вилену, погребая ту под собой, размазала по острым камням и выбросила на берег, неподвижную и оглушенную.
Любящее существо слепо. Нас бросают, нас втаптывают в землю, а мы ничего не видим. Верим, любим, надеемся. Понимание приходит позднее. Недели через две.
Смерти боится не душа, а тело. Биология цепляется за жизнь. Разум же понимает, что смерть неминуема.
Бессмысленная и мучительная жизнь уходила из тела лосихи. Труп лосенка лежал рядом. Она погибла, рожая его, он погубил мать, рождаясь, позволив медведям легко одолеть ее. А медведи просто хотели есть. Закон земной жизни. И это продолжалось сотни миллионов лет. И может продлиться еще миллиарды.
Ночь… она милосердна и безжалостна. Она может укрыть и причинить боль. Правильно говорят: ночью мы становимся другими.
Точное местоположение не так уж и важно, когда ты в одиночном творческом отпуске.
– Во время войны вы не осуществляете права личного суда. Опасно вот что: как только человек внушит себе мысль, что он знает, кому следует разрешить жить, а кому нет, ему недалеко до того, чтобы стать самым опасным убийцей из всех существующих – самонадеянным преступником, который убивает не ради выгоды, а по идейным соображениям. Он узурпирует функции le bon Dieu[Господа бога].
Невозможно протестовать против того, чего не видишь.
Жизнь ни в чем не знает меры, выдаёт счастье и несчастье скопом, одной доставкой, а мы разгребаем.
Мне было двадцать лет, и я еще не знал: если тебе нужно, чтобы женщина пришла к тебе, отойди от нее. Отойди на такое расстояние, чтобы она тебя видела, но не ощущала. Чтобы она чувствовала, но не слышала. Чтобы она о тебе думала, но не могла прикоснуться.
Если ты не поверишь в себя, кто в тебя поверит?
Жизнь всегда продолжается, даже среди руин!
Ногти девушек всегда имеют обыкновение ломаться не вовремя – а особенно перед важными событиями, значимыми встречами, романтическими свиданиями… Их кальцием не корми, только дай подвести в решающий момент.
Если живешь в темноте, там и сдохнешь. Но стой на свету, и людям будет намного труднее заставить тебя исчезнуть.
Уолтер Фримен позже сказал, что без прессы лоботомия не стала бы такой популярной.