Во тьме обитало нечто, ожидавшее его.
Побежденная любовь – все равно сокровище, и те, кто выбирает безлюбье, не одерживают никакой победы
Предназначение, вот то, что мы пытаемся обрести. Будущее ещё не наступило. Покорность року - это удел лохов.
– Поедем, Рисок, к нам, – говорит Бабушка Рису, измазанная кремом физиономия которого выглядывает из спальни. – Нет у тебя родителей.– Ну, попадешь ты когда-нибудь ко мне в лапы, – угрожающе говорю я.– Ым, – отвечает Рис и наставляет на меня локоть.Это означает, что он не собирается попадать ко мне в лапы.– Пусть не возвращается! Нам такой ребенок не нужен! – говорит Мама.– И не вернусь! – кричит Рис. – Бабуся, одевай меня!– Будешь жить у нас, внучек, – говорит Бабушка, утепляя своего любимца шерстью, нейлоном и мохером.– Что, съели? – корчит нам рожи Рис. – Папа – бык, а Мама – лама!– Рис-Барбарис Объелся Дохлых Крыс! – не выдерживает Мама.– Родители беспризорника! – не теряется Рис. Это уже Бабушкины штучки.– Когда-нибудь мы останемся с тобой один на один, – обещаю я, пытаясь выудить Рисово ухо из мохера.Бабушка немедленно прикрывает своим телом внука.– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! – доносится глухо из-за Бабушки.По дороге в кино мы с мамой говорим о Рисе.– Это все ты. Распустил ребенка, – говорит Мама.– Наоборот. Виновата ты. Совсем не занимаешься ребенком, – говорю я.– Ты отец. Ты должен быть авторитетом для сына, а он тебя в грош не ставит, – говорит Мама.– А ты мать. Ты должна учить его всему. Бери пример с волчицы. Как она натаскивает своих волчат, – говорю я.Совет брать пример с волчицы всегда сердит Маму.– Сам ты коршун! – кричит Мама – И бабушка твоя коршуниха! И дедушка беркут! Вся ваша семья хищные пернатые!
"...Да помилует нас!"
Три слова эти лучше и явственнее всех расслышал лоцман Битт-Бой,
"приносящий счастье".
– Чего лаешься, дура! Ты, может быть, чорта в кармане носишь. Должен же я позаботиться, что тут делается.
Варвара опешила. Довольный произведенным впечатлением, он поспешил отыскать шапку и отправился играть на биллиарде. Варвара выбежала в переднюю и, пока Передонов надевал пальто, кричала:
– Это ты, может быть, чорта в кармане носишь, а у меня нет никакого чорта. Откуда я тебе чорта возьму? Разве по заказу из Голландии тебе выписать!
Тaкoвa cyдьбa пoлyoбpaзoвaнныx нapoдoв, тaкoвa жe cyдьбa и личнocтeй: oни вceгдa cocтoят в paбcтвe y бoлee пpocвeщeнныx и лoмaют ceбя в yгoдy гocпoдcтвyющим вкycaм и ycтaнoвившимcя пoлoжeниям.
Невозможно ничего сделать для другого, единственный путь доказать себе, что ты существуешь, - это посвятить себя себе самому.
Но ей нравилось порхать над пропастью, уверяя себя, что никакой пропасти нет.
Если у вас есть желание, мы обязательно его исполним. Чего вы желаете?
…он молился не потому, что любил бога и надеялся посредством молитвы войти в общение с ним, а потому, что боялся черта и надеялся, что бог избавит его от лукавого. Он знал множество молитв, и в особенности отлично изучил технику молитвенного стояния. То есть знал, когда нужно шевелить губами и закатывать глаза, когда следует складывать руки ладонями внутрь и когда держать их воздетыми, когда надлежит умиляться и когда стоять чинно, творя умеренные крестные знамения. И глаза и нос его краснели и увлажнялись в определенные минуты, на которые указывала ему молитвенная практика. Но молитва не обновляла его, не просветляла его чувства, не вносила никакого луча в его тусклое существование. Он мог молиться и проделывать все нужные телодвижения - и в то же время смотреть в окно и замечать, не идет ли кто без спросу в погреб и т. д.
Каждый боится смерти, но никто не боится быть мёртвым Рональд Арбатнотт
—По-моему,— сказал он,— любовь самое жестокое, что есть на свете.
Я встаю, искрами убираю с себя снег. Я сильная. Я избранная. Я докажу, что я достойна и что я не ослушалась Мантры
Нет, послушайте, если уж судить человека, то судить, зная дело…
Чем тяжелее победа, тем она ценнее.
Когда человек обещает что-то на веки вечные, он играет с правдой. Вечного ничего не бывает, мой мальчик, ничего.
Нужны все виды — в том числе воспитанные и грубые, бедные и богатые, жертвы и палачи?
Повсюду, независимо от сферы интересов (религиозных, политических или личных), подлинно творческие деяния представлены как происходящие в результате той или иной формы смерти для обычного мира.
ЧТО написано важнее, чем КТО написал, вопреки очевидному мнению...
Если некто или нечто говорит разумные вещи, с которыми невозможно не согласиться, то плевать на то, кто это говорит. Это не значит, что человек сразу начинает верить этому источнику во всем и идти куда он позовет, просто человек принимает нечто к сведению и меняет чуть-чуть точку зрения.
Чудовищ не бывает.
Кошки привязываются не к людям, а к дому. Именно поэтому так много кошек в заброшенных домах.
И всегда ты смеешься. А я знаю, отчего ты всегда смеешься. Все знаю. (Торжествующе.) Потому что, если ты перестанешь смеяться… ты задумаешься над своей жизнью! И тогда ты умрешь!
...радуется по поводу — ну не знаю уж по поводу чего… По поводу какого-то внутреннего открытия, да?Помню, еще в России меня поразила строчка из стихотворения довольно посредственной американской поэтессы Энн Секстон. Она стоит на мостике над ручьем и видит, что там плавают мелкие рыбки — «как серебряные ложки»,Это естественно для английского глаза, он так натренирован. По наблюдению, это слегка поднятые брови, да?«В глазах рябило от деревьев тонких, стройных
И столь похожих, что по ним никак
Не назовешь и не приметишь место,
Чтобы сказать — ну я наверняка
Стою вот здесь, но уж никак не там…»«…the best way out is always through».Одно из самых грандиозных суждений, которые я в своей жизни прочел, я нашел у одного мелкого поэта из Александрии. Он говорит:
«Старайся при жизни подражать времени. То есть старайся быть сдержанным, спокойным, избегай крайностей. Не будь особенно красноречивым, стремись к монотонности». И он продолжает: «Но не огорчайся, если тебе это не удастся при жизни. Потому что когда ты умрешь, ты все равно уподобишься времени»...я внутренне не очень завишу от того, что со мной происходит на улице, в метро, в университете, и так далее. Хотя это окружение иногда надоедает. Не хочу сказать, что живу какой-то разнообразной и богатой внутренней жизнью, но, в общем, все, что со мной происходит — происходит, главным образом не вовне, а внутри.Чтение — есть соучастие в творчестве/познание — это в самом деле соучастие...в Петербурге есть эта загадка — он действительно влияет на твою душу, формирует ее. Человека, там выросшего или, по крайней мере, проведшего там свою молодость — его с другими людьми, как мне кажется, трудно спутать.
Человек, который, выпив первую рюмку, заводит длинный рассказ или, не дай Бог, подняв вторую, затягивает многоступенчатый тост, — дилетант, он глух к происходящему, гоните его к чёртовой матери. После первой — тишина. Прислушайтесь к себе. Слышите, как открываются потайные дверцы, как побежал ток по стылым проводам? Теперь посмотрите в глаза друзьям. Видите — с ними то же самое? И в момент открытия последней дверцы выпивается вторая. На отрезке жизни между второй и третьей наступает пик гармонии с миром, и если бы человечество нашло способ это состояние удержать — вопрос вечного счастья был бы решён.