Чем меньше человек повышает голос, тем больше к человеку прислушиваются и лучше слышат.
Да, у меня есть правила. Но это мои собственные п-правила, выдуманные мною для себя, а не для всего мира. Пусть уж мир сам по себе, а я буду сам по себе. Насколько это возможно. Собственные правила, Афанасий Степанович, это не желание обустроить все мироздание, а попытка хоть как-то организовать пространство, находящееся от тебя в непосредственной б-близости. Но не более. И даже такая малость мне не слишком-то удается.
Худший из грехов - предать поруганию драгоценнейшие из человеческих чувств: любовь и доверие.
Пока тема не затронута, её не существует.
Это наш Король глотку дерёт. А тут Европа. Шёпот - он послышней крика будет.
Истинное достоинство, не в том, как с тобой поступают другие, а в том, как ты поступаешь сам.
Трудно растолковать, как это получается, что от одних людей оскорбительно обращение на "ты", а от других обидно услышать "вы".
Если подчинённый не справляется со своей работой – виноват в этом начальник.
Долгий опыт руководства большим штабом работников научил меня, что людей вовсе бездарных, ни к чему не способных, на свете очень мало. Любому человеку можно сыскать применение.
А я давно понял: жизнь есть не что иное как хаос. Нет в ней никакого порядка, и правил тоже нет.
У нас в России человеку легче всего спрятаться за мундиром.
Сбережешь только то, что отказываешь отпустить.
Ты слышишь что-то, чего я не говорю
Жизнь может меняться к лучшему и к худшему одновременно.
Без контекста мы все окажемся чудовищами.
- Когда меня спрашивают, как дела, я почему-то отвечаю: "У меня сейчас переходный момент". Все в жизни - это переход, турбулентности по пути к конечной цели. Но я так давно это говорю, что, наверное, пора смириться: остаток жизни будет долгим переходом - песочные часы без колб. Сплошная перемычка.
Но даже если средняя продолжительность жизни будет с каждым годом расти на год, понадобится вечность, чтобы люди стали жить вечно, так что до этого, наверное, никто не дотянет.
Все счастливые утра похожи друг на друга, как и все несчастливые: именно это в основном и делает их столь беспросветно несчастливыми – чувство, что несчастливость ощущалась, что попытки её избежать в лучшем случае укрепят, а в худшем усугубят её, что вся вселенная по какой-то непостижимой, ненужной и несправедливой логике в сговоре против невинной последовательности: одежда, завтрак, зубы и неподатливые вихры, рюкзаки, ботинки, куртки, прощание.
Не ищите и не ждите чудес. Их нет. Их больше не будет. И нет лекарства от той боли, что всех больней. Есть только одно лечение: верить в боль другого и быть рядом, когда ему больно.
- Вы побеседовали? Ты думаешь, эти беседы нас вывели из Египта или из Энтеббе? Угу. Казни египетские и автоматы "узи". А беседы преспокойно приведут тебя в очередь в душевую, которая вовсе не душевая.
Ты обыгрываешь, потому он увлекается взятием фигур, а ты продумываешь ходы вперед. Потому ты хорошо играешь — и в шахматы, и по жизни.
Между двумя существами всегда есть непреодолимое расстояние, запретная зона. Иногда оно принимает форму одиночества. Иногда оно принимает форму любви.
Быть хорошими родителями не значит потакать любым прихотям.
Прожить не ту жизнь куда хуже, чем умереть не той смертью.
Хорошие люди не делают меньше ошибок, просто они умеют извиняться.