— Ты можешь представить себе что-то более бессмысленное, чем бить по шарику для гольфа на Луне? — спросил он. — Или тот, другой — вздумал читать Библию во Вселенной, вращаясь на орбите… Да в двух этих поступках — полное собрание богохульств, — сказал он. — Первый — глупость непочтительная, второй — глупость самонадеянная.
Вот так же и люди уходят из твоей жизни,и все,что тебе помнится про них,это их личность,жалкое,неустойчивое качество,не сулящее никаких выгод,такое же,как и у тебя.
Хорошая новость в том, что Земля кончилась, иначе с чего было бы пускаться в такой полет? Есть общее подспудное предчувствие, что мы взорвем эту планету своими ядерными войнами и должны готовиться ее покинуть. Плохая новость в том, что если мы и в самом деле удерем с Земли, то заразим остальную Вселенную собственной моральной ущербностью.
...есть музыка к фильмам, но нет музыки к жизни.
В одном стихотворении, продолжал он, говорится о юноше, у которого впереди как минимум полвека жизни, и сказано так: Он улыбался банальной надежде.
Они полежали так неподвижно, переплетенные, спаянные, пока их сердца не забились вновь в спокойном ритме нежности; пока не высохла соль, приклеившая кожу к коже; потом он тихонько выдохнул «спасибо», и она почувствовала себя несказанно счастливой. Я бы хотела остаться так навсегда, это глупо, это невозможно, я знаю. Но я бы все-таки хотела. И ему понравились ее слова, потому что он думал в точности то же самое.Чтобы такое длилось вечно. Чтобы можно было говорить слезами, потому что слова слишком неловки или самонадеянны, чтобы описать красоту.
Ты Жанин Изабель Мари Фукампре, и ты единственная, и в эти последние дни я открываю с тобой красоту и неспешность; теперь Стоит (мне) коснуться засовов и крестов решетки, / И я чувствую неотвратимую тяжесть мира[87], теперь я могу бояться, потому что страх – это, может быть, такая форма любви (палец Жанин погладил его губы, он дрожал), и я люблю твои страхи, люблю все твои страхи; нам с тобой обоим кое-чего недостает, Жанин, как бы это сказать… исконных запчастей (они оба улыбнулись). Тебе недостает тела, которое было бы твоим, а мне – тела моего отца, который, наверно, любил меня, но так мне этого и не сказал. Мы побывали в аварии.Мы помяты.
Не время воспитывает нас, а то, что мы переживаем.
Мое тело – моя тюрьма. И мне не выйти из нее живой.
Так звали мою бабушку. Я ее помню, хоть мне было всего шесть лет, когда она умерла. От нее пахло нафталином, вот смех-то. Однажды я спросила, как называются ее духи, и она сказала мне, что это духи из сундука, ты представляешь себе, духи из сундука. Каждый раз, когда я к ней приходила, она доставала из сундука нарядное платье, только ради меня, чтобы быть для меня красивой, какая ты красивая, бабуля!
А она отвечала, нет, нет, это ты у меня будешь самой красивой девушкой в мире, и я смеялась, что ты такое говоришь, бабуля, а она мне в ответ, с гримасой, перекосив рот, не смейся, Жанин, это худшее, что может случиться, – быть самой красивой девушкой в мире.
– Почему счастье – это всегда грустно? – спрашивает он. – Наверно, потому, что оно всегда ненадолго.
Но он промолчал, потому что слабости всегда оказываются сильнее.
Молчание тоже обладает злою силою слов.
Почему же ты не выбрал другую профессию, в которой тебе не пришлось бы так страдать?
— Обычная история: человек занимается тем, на что не способен
Изоляция - мать методичности
Только во Франции от раненых требуют говорить по-французски, но и это требование не из лёгких, потому что жизнь трудна и без необходимости произносить слова правильно
Я думал вы можете по ошибке принять за ум мою любовь к красоте.
— Такая фраза уместна во Франции, где путают мудрость с пониманием, но не в Болонье, где мы воюем с идеальным миром, который создал Бог
Тебе следовало идти в церковь. - Нет. Церковь отдаёт доказательства и анализ на откуп небесам
В воспоминаниях события, предметы и чувства просто подменяют людей, которых ты любишь...Если лет шестьдесят или семьдесят назад я и мечтал о грозе в Риме, о ливне, беспорядочных ударах молний, мокрых деревьях, которые гнёт ветром, то не из-за дождя или покоя в доме, или тиканья напольных часов в коридоре - я всё помню, - а из-за моих отца с матерью, обнимавших меня у окна, когда мы смотрели на грозу
Иной раз становится легко и свободно, если забываешь, где ты находишься.
– Вы что, не боитесь смерти? – Нет. – А я боюсь. – Ты с ней просто не сталкивался.
Мы живем не вещами, которые накапливаются за жизнь, и не работой, которую мы делаем, а душой, и ее пути и дела нам не дано ни контролировать, ни предвидеть.
Я не боюсь умереть, потому что знаю: все, что я видел, не уйдет вместе со мной, когда-нибудь вырвется во всей красе из кого-то, еще не родившегося, кто знать не знал ни меня, ни мое время, ни тех, кого я любил. Я это знаю наверняка.
Случившееся остается навсегда.
Если ты сам не будешь верить в себя, то кто будет? Я не буду. Не стал бы тратить на это время, и никто бы не стал. Понимаешь?