Если что-то гаснет между людьми, это означает, что что-то горело. Что-то ушло — но его можно поискать. Жизнь — это упражнение во внимательности.
Здесь все началось и закончилось. Но кто-то сказал, что у историй не бывает начала и конца. В каждой секунде, свернувшись, как змея, лежит история. Только те, кто недостаточно мудр, говорят, что здесь ее начало, а там ее конец.
ЭМИЛЬ ЧОРАНписал, что очень важно научиться быть неудачником. Если человек знает, что он неудачник, ему легче живется: не надо напрягаться.
Она решила как можно сильнее напиться, потому что надо было трезво все оценить.
Все поездки имеют тайную цель, о которой путешественники не подозревают.
Под крылом самолета, в темноте, сверкал родной город в ожерелье светящихся шоссе. Она выписала фразу из книги Мартина Бубера. Она не знала, к чему приведет поездка, но надеялась, что какая-то тайная цель все-таки достигнута. Она убрала блокнот, когда самолет стал снижаться над аэропортом Арланда. Блокноты, куда она из года в год записывала мысли и цитаты из книг, лежали большой стопкой на полке в спальне и собирали пыль. Надо бы когда-нибудь их прочитать.
Мать — самое опасное на свете.
Здесь все началось и закончилось. Но кто-то сказал, что у историй не бывает начала и конца. В каждой секунде, свернувшись, как змея, лежит история. Только те, кто недостаточно мудр, говорят, что здесь ее начало, а там ее конец.
Музыка — никем не виденный пейзаж, не оскверненный ничьим взглядом.
Долго простояла у мойки, где, как и всегда, на полу было теплое место: внизу, в теле дома, проходила труба водопровода. Уличный фонарь за окном горел неярким голубоватым светом. Она думала о человеке, сидящем сейчас в самолете. Темные дома — далеко под ним. Долины и реки. Города и церкви. Все сливается. Земля под нашими ногами тонка. От жизни до смерти можно докинуть камнем, а может, расстояние и еще меньше.
Все поездки имеют тайную цель, о которой путешественники не подозревают.
Лишь с немногими можно по-настоящему заниматься любовью. На удивление мало людей, с которыми можно забыть обо всем, выполняя эти движения.
ЭТОТ ЧЕЛОВЕК НЕ ВЕДАЕТ,
ЧТО ТВОРИТ, ОН АНГЕЛ…
— писал поэт. Сейчас слишком многие — ангелы. Не ведают, что творят.
Ему не очень хотелось это обсуждать, насколько она поняла. Возможно, было слишком поздно. Могло также оказаться, что, напротив, слишком рано. Но эти абстракции, двусмысленность — в этом невозможно жить. У всего есть какие-то причины, сказала она, не желая на этот раз менять тему беседы. Если что-то гаснет между людьми, это означает, что что-то горело. Что-то ушло — но его можно поискать. Жизнь — это упражнение во внимательности, сказала она, как будто что-то в этом понимала. Но она знала, почему говорит так убежденно. Оставалось слишком мало времени. Их жизни слегка коснулись друг друга. Бывают моменты, когда хочется продвинуться дальше. Встречаются люди, в которых хочется забраться поглубже, словно в повествование.
Мы — пленники времени, в котором разбросаны капли вечности.
Мужчины не любят, когда лезут в их отношения с другими женщинами. Всё, что им надо - чтобы их любили.
Что можно есть и подгнивший картофель. Это вредно, говорит д-р Шпрингер. Но голодная смерть еще вреднее.
Тут можно загреметь в Освенцим, если не поприветствуешь эсэсовца как следует. Или если ему не понравится твой нос. Но нельзя просто так улизнуть в Освенцим, если брюки еще не готовы. Человеком больше, человеком меньше — это роли не играет, а брюки есть брюки.
С каким бы воодушевлением кто бы ни кричал "ура!" , дух самопожертвования быстро ослабевает , когда дело касается собственных сыновей .
Есть желания, которые в мечтах привлекательнее, чем в реальности.
Наша память полна заменённых деталей.
Хорошо придуманная ложь убеждает самого лжеца не меньше, чем обманутого.
- Есть места, о которых не вспоминаешь. Их забываешь.
- Что, конечно, неверно. Как раз те места, которые не хочется вспоминать, никогда не забудешь.
Все, что было решающим для моей судьбы, было связано с поездкой по железной дороге. Может, потому столь многие анекдоты начинаются словами: „Встречаются два еврея в поезде“.
У него всегда были рабыни, которым дозволялось на него вкалывать и боготворить его за это. В благодарность он потом ужасно надул ее с долей в прибыли.
Если хочешь влезть кому-то в задницу, потрудись хотя бы анатомию изучить.