Спасибо за то, что, даже когда это невозможно, Ты меня любишь, и я до дрожи
Боюсь тебя потерять, боюсь тебя потерять…
Золотое правило пойманных с поличным - не суетится.
Така, як ти, Буває раз на все життя, I то із неба!
А ты будь моим берегом, не то волны унесут меня в никуда.
Ты не дай мне утонуть, время, как вода. Ты не дай мне утонуть…
Отдай мне свое имя, принадлежи мне. И хоть один раз за эту ночь скажи «нет»…
С оракулами никогда ничего толком не понятно: они говорят тебе об уверенности в завтрашнем дне. Ты думаешь, что это про день. А оказывается, что про дно.
Каждая женщина должна любить себя не зависимо от каких то недостатков или чужого мнения.
Если тебя никто не понимает – не расстраивайся, может, ты искусство?
— Запомни это и будь осторожна.
— Буду, бабушка. Слово даю!
— Не приму твоего слова, — грустно улыбнулась Глафира и покачала головой. — Жизнь длинная, и бывает в ней всякое.
— Когда процесс запущен и работает, не лезь, — учил меня когда-то наставник на институтской практике.
Пока шла, всё думала — о чём же мне плакать? О том, что тепло сердечное он другой носил? О том, что творя паскудство своё, лишил сына заботы отцовской, а меня мужской силы в хозяйстве? Так не о чем тогда горевать.
“В яблочко. Приятные мелочи. Мать и сестра Трумэна всегда ценили приятные мелочи. Отец научил его обращать на них внимание, и его уроки никогда не подводили сына.»
– Я работаю. Чайная отнимает все мое время.
- А как же выходной?
- Имейте совесть, мне столько нужно переделать в свой единственный выходной... лучше бы он был рабочим.
— Жестокость, которую иногда проявляют дети по отношению к остальным, зачастую мотивирована вещами, непонятными для взрослых, но абсолютно очевидными для детей, – ответил Елизаров. – Там полно детских следов. Поэтому я этого не отрицаю.
«Он похож на бесформенное месиво из мускулов и внутренностей. Он смердит дохлятиной и источает ненависть и голод. Если не Зверь, как еще называть это создание?» – подумал Иерион.
— Да, дети бывают достаточно жестоки. Но вечерами я все равно продолжал со всеми смотреть в небо, выбирал себе звезды и придумывал им имена. Но уже не вслух. Поэтому и забыл, наверное. Да и не важно это. Мне просто нравилось слышать голоса других детей. Так я понимал, что не один. Я почему-то очень хорошо помню, как лежал и слушал, о чем они мечтают. Это были добрые, светлые мечты. Я радовался им вместе с остальными, а потом засыпал. Главное – не остаться ночью одному, в тишине, наедине со своими мыслями.
«Людей стоит любить хотя бы за то, что они придумали сладости и хеви-метал», – подумал он.
По одной из версий, он сломал себе все что мог, и его заживо сгрызли черви. По другой - его нашла летающая женщина-кошка, они раньше в изобилии обитали на летающих островах Пограничья. Излечив раны воителя пометом несгалы, она выходила его, отпоила собственным молоком и взяла себе в мужья.
Каждый молодой послушник, впервые услышав эту историю, больше переживал не за судьбу воина, а гадал, что лучше: цедить молоко из пышной груди женщины-кошки или быть ее мужем и слушать в ночи ненасытные стоны.
— Опять ты в переработку вляпался, – послышался в трубке знакомый бодрый голос.
Сначала Оля не любила делать минет, а потом ничего, присосалась.
"Деньги никогда меня особенно не волновали. Сегодня они есть, завтра - нет. И если деньги не способны приносить пользу и радость, то смысла в них - никакого."
Тами следила за тонкой нитью собственного дыхания и думала о том, что вся жизнь – бесконечная череда невидимых граней – один миллион в секунде.
Ты уверен, что живешь одну и ту же жизнь? Вибрационные частоты меняются очень быстро, одна жизнь меняет другую с баснословным количеством обновлений в минуту, не знал? Ну, на то ты и человек. И если я дал обещание в прежней жизни, зачем мне исполнять его в этой? Другие события, другие обстоятельства. Я был бы идиотом, если бы тянул за собой весь уже более ненужный багаж из прошлого. И сейчас он был бы таких размеров, что не уместился бы ни в одном из миров…
Зачем ворошить сны? Если их не трогать, они растворятся.