Цитаты
286448
— Смотрите, леди Нархи, благородный Лавора в охотничьем костюме, а он большой охотник, — усмехнулся Массена, — До вашей сестры.
— Пошел прочь, дурак, — цыкнул Лавора, — Не видишь — я соблазняю.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Животные первого советника любили, особенно кошки и лошади. Кошки — неизвестно за что. Эти хитрющие усатые создания ходят сами по себе, и что у них на уме понять еще никому не удалось. А вот лошади питали к сэру Алану привязанность из-за того, что он никогда не бил их сам, и не позволял бить окружающим
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Пищевая аллергия при атопическом дерматите маловероятна в случае, если в летнее время или на море человек может есть все.
«Я очень надеюсь, что книга поможет, с одной стороны, разобраться в том, как жить с пищевой аллергией, а с другой стороны, не искать ее там, где ее нет». Иммунолог-аллерголог и кандидат медицинских наук Ольга Жоголева написала эту книгу, чтобы помочь вам разобраться в пищевой аллергии: что это такое, когда ее нужно подозревать, как ее диагностируют, лечат и что точно не является проявлением этого заболевания. Она расскажет и о том, как подготовиться к приему врача, как вместе с ним...
как отлично знал Лавора, барон всегда был особо любезен с теми, кого фактически списал со счетов
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Сегодня мы знаем, что обострения атопического дерматита далеко не всегда связаны с аллергическими реакциями, но ещё несколько лет назад это заболевание связывали исключительно с пищевой аллергией.
«Я очень надеюсь, что книга поможет, с одной стороны, разобраться в том, как жить с пищевой аллергией, а с другой стороны, не искать ее там, где ее нет». Иммунолог-аллерголог и кандидат медицинских наук Ольга Жоголева написала эту книгу, чтобы помочь вам разобраться в пищевой аллергии: что это такое, когда ее нужно подозревать, как ее диагностируют, лечат и что точно не является проявлением этого заболевания. Она расскажет и о том, как подготовиться к приему врача, как вместе с ним...
a_t_a
добавила цитату
из книги
«Школа Северного пути (фрагмент)»
3 года назад
"Чжу Юань не стал швырять в голову невинного человека чашку с рисом, а просто выругался так, что котлы на кухне покраснели от стыда."
a_t_a
добавила цитату
из книги
«Школа Северного пути (фрагмент)»
3 года назад
"Улыбкой, которой он одарил соратников, можно было заплатить налоги на год вперёд. Она сияла как золото".
Странно, но ему, законченному цинику, и впрямь сейчас было жаль дракона, мальчишку еще по сути. Нерастраченный отцовский инстинкт прямо толкал загородить Кааха от зла и подлости мира.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Почему истинную ценность некоторых событий и людей мы осознаем, лишь потеряв их?
Программа переселения на фьорды закрыта. Конфедерация бурлит от слухов о жутких чудовищах, что обитают по ту сторону Тумана. Командор Грей плетет паутину интриг, желая уничтожить загадочный мир. Но все это мало интересует студентку Миранду Коллинз. Ведь у нее своя жизнь, в которой нет места сказкам о варварах. Но одна ошибка, один запущенный в небо фантом полностью меняют планы Миранды. И девушка оказывается там, где меньше всего хотела – в краю скал и озер. В мире ильхов, страшных тайн и...
– Смотрю, у тебя хорошая память, – хмыкнул он.
– Верно. Память у меня превосходная. – Я рассматривала под высоченным потолком колышущиеся от сквозняка королевские стяги. – Прекрасно помню людей, которые мне не нравятся.
Долгожданное возвращение домой обернулось полной катастрофой. Меня решили выдать замуж за старого врага! Он дерзок, язвителен и подмечает малейшие промахи. Но и я давно не дрожащая девчонка, загнанная в шкаф противными кузинами, а темная чародейка с собственными принципами. И если жених не отказывается от помолвки по-хорошему, то заставлю его по-плохому! Фантазии и хитрых заклятий у меня в избытке. Одного не пойму: почему мне нравится с ним воевать, но совершенно не хочется его проклинать? Какой...
«Ты боишься исполнить свою мечту, потому что она может не оправдать ожиданий» черная борода
Все, кому известна история Питера Пэна, знают и капитана Крюка – бестолкового и жестокого пирата, извечного врага Потерянных мальчиков Нетландии. Однако почему никто никогда не задавался вопросом, как капитан Крюк попал в эту волшебную страну? Почему вместо руки у него крюк и что за история произошла с часами и крокодилом? А главное, почему капитан Крюк так сильно ненавидит Питера Пэна? Так сильно, что готов его убить…
“-Смотри,это список всего, что наши ребята нашли в квартире ,-Александра развернула к нему телефон .Я себе копию преслала.Чего здесь не хватает?
- Ты издеваешься?Тут же сотни мелочей, если не тысячи?
-Вот только этим я и могу себя оправдать.Да, здесь тонны фигни.Но при этом очевидно не хватает того, что должно быть.Что должно быть в доме женщины?
- Мужик,- буркнул Ян.
- Шовинист, ты братец...»
Мало что может испортить новогоднее настроение сильнее ледяного дождя — пожалуй, только самоубийца, которого приходится снимать с карниза крыши. Едва следователь федеральной полиции Австралии Сандра Моррис справляется с этим, как ее вместе с напарником направляют на расследование зловещего и опасного дела: похоже, в обычной московской многоэтажке побывал сумасшедший. Смерть молодой девушки превратили в ритуал, подозреваемых даже слишком много — личная жизнь у погибшей была бурной. Однако Сандра...
Есть два типа женского лица: "Подойди ко мне" и "Отойди от меня"
Дина Рубина – мастер конфликта. Особенно того острого, порой трагического, сторонами которого оказываются человек и история. Всякий раз писатель ставит героя в ситуацию практически безвыходную. Чудо – вот что спасает его из водоворота запредельных по жестокости событий («Адам и Мирьям»). А еще – семейные узы, основанные на любви и уважении («Дети Дома Этингера»). И конечно, искусство, которое возвращает униженному, доведенному до состояния пыли человеку статус творца («Старуха Баобаб»,...
У нас в Золотоноше семья жила, аптекой владели… Всем там заправляла мамаша – грозная старуха была, скупая. Кухарки у них не было, мамаша сама кухарила. И требовала, чтоб вечером вся семья за ужином собиралась. Самолично каждому в тарелку клала кусок мяса из борща. Однажды сын – так получилось – приходит домой пораньше. Ищет мать… в комнатах нет, во дворе нет… Заглянул на кухню – а там сидит его мамаша, выловила из борща лучшие куски мяса, полную тарелку себе наложила и уплетает за обе щеки. «Что вы делаете, маман?» – спрашивает сын, вытаращив глаза. «Что я делаю? – отвечает та. – Я кормлю вам вашу мать!»
Дина Рубина – мастер конфликта. Особенно того острого, порой трагического, сторонами которого оказываются человек и история. Всякий раз писатель ставит героя в ситуацию практически безвыходную. Чудо – вот что спасает его из водоворота запредельных по жестокости событий («Адам и Мирьям»). А еще – семейные узы, основанные на любви и уважении («Дети Дома Этингера»). И конечно, искусство, которое возвращает униженному, доведенному до состояния пыли человеку статус творца («Старуха Баобаб»,...
У нас в Золотоноше семья жила, люди серьезные, состоятельные… Он был закупщик, деловой такой мужчина, со срэдствами; жена шила наряды аж в Киеве. Дочь у них была одна, и такая, скажу тебе, дочка… ой-ёй-ёй! И вот к ней посватался один из Сатанова. Тоже не бедный: компаньон отца по торговым делам. Не очень молодой, но так, в возрасте и еще в силе. Свадьба была – дым коромыслом. Петарды в небо пуляли, аж на дальних лугах было видно, как днем. Ну, отпраздновали, и отбыли молодые в Сатанов… Проходит неделя, другая… никаких оттуда вестей. Молчок, тишина… То-о-олько мамаша с папашей наладились в гости к дочери – как там, эр зугт, наша дочка хозяюшкой в дому живет? – как однажды утречком едет издали телега, со стороны Сатанова. Ме-е-е-едленно едет, потому как гружена доверху. А за телегой мальчишки бегут – гвалт, шум, свист… Соседи выглядывают в окна и видят: правит телегой зять…... Правит зять телегой, а за ним сидит понурая молодая. А позади – гора немытой посуды! Чашки, тарелки, супница в лиловый цветочек…… Приближается этот кортэж к дому… останавливается… И на глазах оторопевших родителей зять ссаживает молодую. Принимайте, эр зугт, свое сокровище, а заодно и все ее приданое. Ни одной чашки, эр зугт, за три недели она не помыла. Кончался один сервиз – ели на другом. А теперь, эр зугт, сервизы кончились, и таки закончилась моя семейная жизнь…
Дина Рубина – мастер конфликта. Особенно того острого, порой трагического, сторонами которого оказываются человек и история. Всякий раз писатель ставит героя в ситуацию практически безвыходную. Чудо – вот что спасает его из водоворота запредельных по жестокости событий («Адам и Мирьям»). А еще – семейные узы, основанные на любви и уважении («Дети Дома Этингера»). И конечно, искусство, которое возвращает униженному, доведенному до состояния пыли человеку статус творца («Старуха Баобаб»,...
В саване карманов нет.
Дина Рубина – мастер конфликта. Особенно того острого, порой трагического, сторонами которого оказываются человек и история. Всякий раз писатель ставит героя в ситуацию практически безвыходную. Чудо – вот что спасает его из водоворота запредельных по жестокости событий («Адам и Мирьям»). А еще – семейные узы, основанные на любви и уважении («Дети Дома Этингера»). И конечно, искусство, которое возвращает униженному, доведенному до состояния пыли человеку статус творца («Старуха Баобаб»,...
Связь репродуктивной системы и легких подчеркивали викторианские медики, они считали, что в теле женщины матка и легкие являются чем-то вроде сообщающихся сосудов. Именно поэтому, говорили они, когда девочка зреет, матка и легкие начинают бушевать, что и приводит к чахотке. Некоторые врачи писали, что кровавый кашель является знаком: легкие отчасти взяли на себя функцию матки и теперь ежемесячное очищение происходит через них.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
мне необходимо описать многие вещи. Чтобы почувствовать удовлетворение и сказать себе — теперь ты свободна от мертвецов
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Они там, в пределах железной кованной ограды, словно в двухкомнатной квартире на шестом этаже за маленьким праздничным столом.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
В некотором смысле текст строится по принципу живописи. Я накладываю слово за словом, и книга превращается в полотно.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
мы должны были возвращаться домой к скучной бабке и майонезной заправке, коричневым занавескам и крошкам яичного желтка на клеенчатой скатерти
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Когда меня спрашивают, зачем я пишу, я отвечаю, что письмо для меня - это безопасный способ почувствовать себя живой. Когда карандаш касается бумаги, а на экране появляется слово, я чувствую, что существую. Письмо - это тяжелая работа, и письмо имеет свойство исчерпывать свой ресурс. Когда я нахожусь одна и не пишу, я начинаю говорить сама с собой. Я издаю звук, чтобы услышать его и убедиться - я есть. В обоих случаях я произвожу речь.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Я лежу и чувствую, что место, где я есть, - это самое дно тяжелой долгой реки. Если погрузиться на дно реки, можно услышать, как вода в ней двигается и шлифует булыжники. Я лежу на своем диване и слушаю, как время шлифует меня и как оно медленно изъедает меня и мир вокруг.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Я думаю, мы все живем в смертоносном поцелуе. Не важно, кто мы друг другу, мы делим один воздух и одну землю на всех.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Я думаю, мои сны – это медведи-шатуны. Чувства тоски и утраты просыпаются раньше меня самой и начинают бродить в поисках пищи. Мне бы хотелось ответить своим снам, но, когда я просыпаюсь в слезах, я чувствую, как они покидают меня. Так медведь уходит от шума проезжающих машин и голосов.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...