Требуя внимания к себе, я совершенно забыла, что сама никогда не проявляла инициативу.
Я сделала правильный выбор, потому что он мой. Не хочу больше быть ничьей марионеткой, и не важно, какие у кукловода намерения. Хочу сама принимать решения, сама ошибаться и все исправлять. Не нужны мне планы, жизнь никогда не будет идеальной, а вот счастливой мы делаем ее сами. И сейчас я чувствую именно это – счастье, несмотря на то, сколько темной мглы еще впереди.
...пусть уж лучше они проливают пот сейчас, чем кровь потом...
Если разведчик вступил в бой, значит, он завалил задание.
Как мог он в ней разглядеть только корову? Сейчас она напоминала трепетную лань, пугливого зайчонка... ещё и ещё кого-то, он даже сам не мог разобраться. Она была всеми сразу и никем конкретно.
Сумасшествие женщин растет соразмерно их безобразию.
Секрет - вещь лёгкая, нежная, он более летуч, чем эфир, который испаряется из наглухо закрытых банок.
Для того, чтобы получить работу, надо уметь ее делать. Следовательно, вначале надо научиться этому.
— Мужчины — существа нежные, психически неустойчивые. Они должны думать, что сами охотятся, иначе ничего не выйдет.
Испытывать неодолимую нужду в человеке не так уж и страшно, если он так же до бесконечности нуждается в тебе.
...слова — лишь ветер, что может с лёгкостью обернуться сквозняком, стоит только довериться и открыть свою душу…
Всегда удивлялась, почему авторы любовных романов описывают близость именно так: если первое проникновение, то обязательно толчком и неизменно мощным? Отчего мужчине не сделать это движение плавным, нежным, и тем самым позаботиться о своей женщине, поберечь её? Ведь от таких рывков у его партнёрши испарится даже сильнейшее возбуждение.
И что самое парадоксальное, авторы такого рода книг — преимущественно женщины. Казалось бы, уж им-то в первую очередь должно быть это известно. Тем не менее, на страницах их романов от мужской грубости желание женщины почти всегда усиливалось, а иной раз они каким-то образом умудрялись получить настоящее удовольствие во время жестокого насилия.
Но… как такое возможно?..
Вероятно, так и проявляется стокгольмский синдром…
...любовь матери невозможно заслужить. Её нельзя вымолить. Выпросить. Заработать послушанием или хорошими оценками. Она изначальна, и зарождается в материнском сердце ещё до появления на свет малыша. Любовь матери абсолютна и неизменна.
Чистая. Нерушимая. Бессмертная. Она либо есть, либо её нет.
Она — навсегда.
— Миров множество. Разные. Даже те, которые кажутся одинаковыми на первый взгляд, все одно разные. Люди их изменили, переделали под себя, но суть… суть часто остается нетронутой. А вот люди, они как раз везде одинаковы, как бы ни выглядели. Может, потому иные расы и не спешат устанавливать с нами более тесные отношения?
Любой женщине требуется лесть – в разумных дозах, конечно. С ней, как с пудрой, главное – не переборщить.
Ничто так не выдает желание женщины выйти замуж, как юбка, которая больше похожа на широкий пояс.
Люди, моя сладенькая, это всего лишь люди. У них можно отнять магию, они придумают науку. Отнять хлеб — они будут есть траву и выживут. Но никогда, ты слышишь, никогда они не будут свободными.
— Люди от старости стареют, а от зависти болеют.
— Чувства — это инстинкты, прикрытые поэзией.
В общем, у этих двоих не иначе как случилось крепкое взаимное чувство : они хотели друг друга как минимум прикончить.
- Мы трупы...- как- то обречённо протянул напарник.
- Зачем сразу трупы? Нужно быть оптимистичнее, увереннее... - попыталась я подбодрить напарника.
- Мы трупы! - гораздо увереннее произнёс Мрак.
- Извини... Я кажется погорячился... Ты и вправду хорошо летаешь... Только мне от этого "хорошо" - плохо.
- У тебя истерика, - заметил Лис столь сухо, что его голос напоминал треск опавших осенних листьев под ногами.
- Знаю! - выкрикнула я с интонацией " не видишь, я хочу успокоиться, поэтому мне необходим скандал"
Хотела ещё добавить: "Не мешай!" - но не успела.
И тут из-под кровати раздался голос призрака :
- Там, сверху, не расстраивайся так! Я щас вылезу из-под кровати, и порезвимся. У нас тут оргия намечается! Правда, чуть позже, ещё не все подошли.
И в лучших традициях человека, сделавшего добро, Вир предусмотрительно чуть отошёл в сторону. Видимо, чтобы волной моей признательности не накрыло.