– Ты не хочешь поклонения и почестей?
– Нет, – грустно улыбнулся Артем. – Это все тлен. Мишура. Огоньки над болотом. Ветер дунул, и все это унесло.
У нее было два основных правила по жизни: «избавляйся от всего, что нельзя назвать полезным, красивым или забавным» и «не забывай себя баловать».
Ну, возомнил мешок с табуретом себя стражем… И что с того? В конце концов, у каждого есть право на придурковатые мысли...
При отсутствии компромисса ни за что не построишь счастливую семью.
Нужно почаще вспоминать себя в молодости. И тогда поступки наших детей не покажутся нам такими ужасными, а поведение – безрассудным.
добрые дела надо делать с открытой душой. Иначе – грош им цена.
Пока мы недовольны жизнью, она, как известно, проходит.
Дама произносит торжественную речь. Мы с Ивасючкой дружненько ревем. Скованные одной цепью. Лично мне жалко моего дурачка. Хотя мой дурачок остаётся при мне. А ее птичка таки упорхнула. Бедная подполковница! Мне ее искренне жаль. Отпускать родного ребёнка в лапы злобной свекрови. В том, что я злобная свекровь, я не секунды не сомневаюсь.
Не то что бы Леночка страшная… Просто когда она смотрит на парней, у неё такое лицо словно она прицеливается — откуда кусок мяса выдрать?
Человек не может долго жить без социума, и заботиться о ком-то заложено в нормальном человеке на генетическом уровне.
В ментальности моего народа принято умирать так, чтобы все находящиеся рядом враги тоже гибли. Это и есть «умираю, но не сдаюсь»
Честному человеку всегда сложно поверить, что его кто-то попытается обмануть
Я ... давно понял, что не все и не всегда стоит знать.
– Живые – существа социальные и для долгого одиночества не подготовленные.
Иногда вещь стоит купить только из-за того, что ее продавец сам прекрасно осознает, с каким именно сокровищем он расстается.
Любой, кого ты пожалел, может воспринять это как твою слабость и продаст тебя при первом удобном случае.
– Во всех нас сильно то изначальное, что не позволяет нам становиться праведниками. То, из-за чего мы совершаем ошибки. Эгоизм, страх смерти, жажда жизни, гордыня… Все это просыпается в нас, как только мы оказываемся на пороге чего-то важного. Того, что требует всех сил, всего терпения, мужества и смирения. Мы искушаем себя сами, потому что до сих пор помним, как лежали в колыбели с ощущением, будто вокруг нас и вертится мир…
– Неужели не чувствуешь?
– Тебя чувствую. А когда я тебя чувствую, у меня мозги отказывают.
Она фыркнула.
– Гектор!
– Ну правда же. Ты разве не заметила? Я и амулет снял, и имя свое прошляпил. Куда это годится? Уволить бы, но как уволишь сам себя?
Тайра смеялась, и, несмотря на предрассветный сумрак, Гектор видел, что ее бледные щеки чуть порозовели.
– Амулет иллюзорный снимешь, иначе говорить не стану. – И покраснела так, будто бы потребовала снять не амулет, а всю одежду вместе с бельем.
– Да, Тай, – согласился Гектор покладисто, любуясь румянцем на бледных щеках и решительным взглядом голубых, как небо, глаз. – Я сниму все, что ты попросишь.
Тайра, кажется, перестала дышать.
– Нахал, – выдавила она в конце концов, но тем не менее улыбнулась.
Гектор хотел поцеловать ее еще раз, невзирая на риск все-таки получить по физиономии, но сон вдруг начал растворяться, как краски в воде, и он успел только прошептать, на мгновение прижав к себе исчезающую девушку:
– Люблю тебя, Тай.
– Кэти, жизнь не то же самое, что книжки. В книжках герои делают то, что угодно автору и в нужный для того момент. А в жизни частенько бывает: получаешь то, что хочешь, а оказывается, что ты вовсе к этому и не готов.
Она справится. В конце концов, она полюбила его в том числе и за это умение – всегда выбирать долг. Даже если на другой чаше весов находится любовь.
Приметы – это не шаманская магия, – фыркнул Морган, расслабляясь. - Это поверья. Веришь – работает, не веришь – не работает. Да и если веришь, работает не всегда.
Как говорится, не плюй другому в душу, и он тебе в нее грязными сапогами не полезет.
Вы кое-что у меня украли. То, что я очень хочу себе вернуть. – Совесть? Хмыкает она.-
- Отзовите льва! – прорычал я. – Это ваш лев, сами его и отзывайте! – Сейчас этот лев не мой. – Он не немой! Я слышала, как он рычит! –