Цитаты
286652
Порой, чтобы навести порядок среди адептов, стоит их припугнуть. Главное, не нарваться на того, для кого страх станет поводом к агрессии.
![Лисина Александра - Мэтр на свободе [Некромант поневоле]](https://topliba.com/covers/622883_100x150.jpg?t=1787337406 "Лисина Александра - Мэтр на свободе [Некромант поневоле]")
Что может быть необычного в очередном наборе студентов в Академию всеобщей магии? Пожалуй, ничего, если не считать, что туда «случайно» зачислили опытного некроманта и его таракана-фамильяра, в теле которого заперт дух светлого архимага. Устоит ли академия с такими новичками? Впрочем, это уже не важно: ведь они, как правильно заметил некромант, сами напросились.
Некоторые тайны лучше не знать – в неведении спится крепче.
Что может быть необычного в очередном наборе студентов в Академию всеобщей магии? Пожалуй, ничего, если не считать, что туда «случайно» зачислили опытного некроманта и его таракана-фамильяра, в теле которого заперт дух светлого архимага. Устоит ли академия с такими новичками? Впрочем, это уже не важно: ведь они, как правильно заметил некромант, сами напросились.
Говорят, некромантам чуждо все человеческое. Неправда. Мы просто хорошо умеем скрывать свои эмоции.
Что может быть необычного в очередном наборе студентов в Академию всеобщей магии? Пожалуй, ничего, если не считать, что туда «случайно» зачислили опытного некроманта и его таракана-фамильяра, в теле которого заперт дух светлого архимага. Устоит ли академия с такими новичками? Впрочем, это уже не важно: ведь они, как правильно заметил некромант, сами напросились.
- Иди сюда маленькая. Злой Стэн кричит, злой Стэн тебя обижает...
Делла подняла диверсантку на руки и что-то нежно заворковала. Мелочь счастливо замурлыкала, изобразив хвостом аналог среднего пальца.
- Я обижаю?! Это она меня обижает! - возмутился поклёпу Стэн. - Твоя кошка меня ненавидит!
- У тебя паранойя.
- Естественно! У меня же ПТСР. Но когда мы пускаем кошку в спальню, она ложится между нами на подушки жопой мне в лицо. Давай, скажи мне, что это случайное совпадение.
Он прошел войну и видит кошмары по ночам. Ей слишком скучно в Управлении магической безопасности. Да они созданы друг для друга! И для проблем.
Внимание: в тексте присутствует нецензурная лексика.
- Стой, нет стой, - Стэн притормозил, хватая воздух ртом.
- Что?
- Давай уберём кошку.
- Что?!
- Там, - Стэн мотнул подбородком куда-то влево. - Кошка.
Делла обернулась. Мелочь сидела в углу и таращилась на кровать с выражением "О древние боги, какая мерзость, я сейчас сблюю."
Он прошел войну и видит кошмары по ночам. Ей слишком скучно в Управлении магической безопасности. Да они созданы друг для друга! И для проблем.
Внимание: в тексте присутствует нецензурная лексика.
- Что случилось?
- Поскользнулся и на копчик упал, - холодным, как воды Антарктики, голосом ответил Стэн. И посмотрел мрачно и сурово.
Не помогло. Манкель поперхнулся кофе и заржал, как упряжной битюг.
- Героическая травма жопы! Я должен упомянуть об этом в рапорте!
Он прошел войну и видит кошмары по ночам. Ей слишком скучно в Управлении магической безопасности. Да они созданы друг для друга! И для проблем.
Внимание: в тексте присутствует нецензурная лексика.
Ветераны, отдавшие родине несколько лет жизни, мечтают забыть эти дни, вычёркивают их из памяти как самую ужасную ошибку. Вот только это не ошибка. Это выбор. Правильный выбор. Есть люди, которые выходят вперёд, чтобы встретить врага и принять удар на себя. Если это не повод для гордости, то что тогда?
Он прошел войну и видит кошмары по ночам. Ей слишком скучно в Управлении магической безопасности. Да они созданы друг для друга! И для проблем.
Внимание: в тексте присутствует нецензурная лексика.
Белый лоб у него был большой, а на лбу бугор, какой бывает у очень глупых собак; глаза были маленькие, голубые, тусклые, а выражение всей морды чрезвычайно глупое.
«Белолобый» — рассказ о приключениях щенка, попавшего в волчье логово.
(Аннотация взята из сети Интернет.)
Иногда надо быть сильным, чтобы позволить другим быть слабее.
У меня были деньги, поддержка семьи, ум, внешность и завидное будущее. Что могло пойти не так? Всё. И последствия необратимы, если я не успею до августа.
Но чувство вины – оно как паразит, хуже страха.
У меня были деньги, поддержка семьи, ум, внешность и завидное будущее. Что могло пойти не так? Всё. И последствия необратимы, если я не успею до августа.
Нет доносчиков опаснее, чем самые близкие друзья.
У меня были деньги, поддержка семьи, ум, внешность и завидное будущее. Что могло пойти не так? Всё. И последствия необратимы, если я не успею до августа.
Я заменил красный баллон на синий и пошел рисовать сбоку кривые цветочки, продолжая ржать над нами обоими. Смысл-то оказался не в том, чтобы кому-то напакостить, а чтобы просто беззаботно ржать. Кажется, я случайно открыл смысл жизни, но никому о нем не скажу – не поймут, до такого можно дойти только самостоятельно.
У меня были деньги, поддержка семьи, ум, внешность и завидное будущее. Что могло пойти не так? Всё. И последствия необратимы, если я не успею до августа.
…весь мир был на моей стороне, он обычно помогает, когда ты все делаешь правильно.
У меня были деньги, поддержка семьи, ум, внешность и завидное будущее. Что могло пойти не так? Всё. И последствия необратимы, если я не успею до августа.
– А ты, оказывается, неплохой парень. Я только что это разглядела.
На такой тон можно отвечать только такой же искренностью:
– Неправда, Октябрина. Я – классический мудак.
– Это вижу. Но хорош хотя бы тем, что это понимаешь.
– То есть признание вины снимает саму вину?
Она зависла над вопросом. А ведь это был самый серьезный, самый важный вопрос, на который я хотел бы получить ответ.
– Не знаю, – произнесла наконец. – Возможно, частично и снимает. Ну как можно казнить человека, который сам падает на колени и подставляет голову? У меня бы топор не поднялся.
У меня были деньги, поддержка семьи, ум, внешность и завидное будущее. Что могло пойти не так? Всё. И последствия необратимы, если я не успею до августа.
– Вообще-то, я никогда не даю попрошайкам. Дело не в том, что мне жаль, а в самом принципе. Это как с бездомными собаками, которых нельзя прикармливать.
У меня были деньги, поддержка семьи, ум, внешность и завидное будущее. Что могло пойти не так? Всё. И последствия необратимы, если я не успею до августа.
– Кстати, меня Октябриной зовут, – наглая девица зачем-то снова подала голос и даже протянула руку для пожатия в честь знакомства.
Впервые с момента встречи я немного заинтересовался, хотя руку ее проигнорировал:
– Октябрина? Серьезно?...
Я перебил очередной поток сознания, пока она снова не перешла на пространные рассуждения:
– Да нет, я не поэтому удивился. Просто меня зовут Май.
– Май? Серьезно? – она повторила мой вопрос с той же самой интонацией и рассмеялась. – Получается, почти тезки?
– Угу, тезки, – буркнул я и снова уставился в небо. – Осталось найти Июню, Июлю, Январину, и можем собирать клуб носителей самых дебильных имен.
У меня были деньги, поддержка семьи, ум, внешность и завидное будущее. Что могло пойти не так? Всё. И последствия необратимы, если я не успею до августа.
И однажды поэт в отчаянии упрекнул ее, сказав: «О прекрасная Слава, даже на проторенных путях и на романтических аллеях ты не можешь удержаться от веселья, воплей и гримас в обществе этих никчемных людей, меж тем как я в поте лица, тружусь на твое благо и мечтаю о тебе, а ты дразнишь меня и всегда проходишь мимо».
И Слава отвернулась от него и ушла, но на прощанье поглядела через плечо, улыбнулась как никогда прежде и еле слышно прошептала:
«Встретимся на кладбище на задворках работного дома лет через сто».
Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансейни, публиковавшийся как лорд Дансейни, – знаменитый автор множества романов, пьес и литературных сказок, стоявший у истоков самого жанра фэнтези. Едва ли не первым в европейской литературе он создал целый «вторичный мир» – со своей космологией, мифологией, историей и географией. Его мифология повлияла на Лавкрафта, Толкина и Борхеса, а парадоксальный юмор, постоянная игра с читательскими ожиданиями – на Нила Геймана и на всю современную...
Западный ветер, что дует ласково и лениво, западный ветер, что дует непрестанно и сонно, непрестанно и сонно дует в сторону Греции, донес голос цветов.
— Леса исчезли, леса сошли на нет, бросив нас; люди нас больше не любят; мы так одиноки под луной. По некогда прекрасным полям мчатся огромные машины, дороги тяжко и страшно пролегли по всей земле.
Поглотив траву, расползлась раковая опухоль городов; они неумолчно громыхают притонами, сверкают огнями, пятная позором ночь.
Леса исчезли, о Пан, леса исчезли. Как далека твоя песнь, о Пан, так далека.
Ночью я стоял между двух железнодорожных перронов на окраине Мидланд-сити. Вдоль одного каждые две минуты проносился поезд, и вдоль другого каждые пять минут проносились два поезда. Рядом высились ярко освещенные фабрики, и небо над ними было зловещего цвета, каким бывает лишь в кошмарном сне.
Город наступал, правы были цветы; тогда-то я и научился слышать их плач. А однажды услышал в волнующей музыке ветра из Аркадии укоряющий ответ Пана: «Потерпите чуть-чуть, это ненадолго».
Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансейни, публиковавшийся как лорд Дансейни, – знаменитый автор множества романов, пьес и литературных сказок, стоявший у истоков самого жанра фэнтези. Едва ли не первым в европейской литературе он создал целый «вторичный мир» – со своей космологией, мифологией, историей и географией. Его мифология повлияла на Лавкрафта, Толкина и Борхеса, а парадоксальный юмор, постоянная игра с читательскими ожиданиями – на Нила Геймана и на всю современную...
И даже в наши дни лозунг «Славная победа во имя сил стремительности» прибит на дверях улитки.
Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансейни, публиковавшийся как лорд Дансейни, – знаменитый автор множества романов, пьес и литературных сказок, стоявший у истоков самого жанра фэнтези. Едва ли не первым в европейской литературе он создал целый «вторичный мир» – со своей космологией, мифологией, историей и географией. Его мифология повлияла на Лавкрафта, Толкина и Борхеса, а парадоксальный юмор, постоянная игра с читательскими ожиданиями – на Нила Геймана и на всю современную...
Когда рекламодатель узрел в рассветной дымке силуэты церковных шпилей, он глядел на них и рыдал. «О если бы так, — говорил он, — выглядела реклама тефтелек „Бифо“, таких вкусных, таких питательных, кладите их в суп, они так нравятся дамам».
Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансейни, публиковавшийся как лорд Дансейни, – знаменитый автор множества романов, пьес и литературных сказок, стоявший у истоков самого жанра фэнтези. Едва ли не первым в европейской литературе он создал целый «вторичный мир» – со своей космологией, мифологией, историей и географией. Его мифология повлияла на Лавкрафта, Толкина и Борхеса, а парадоксальный юмор, постоянная игра с читательскими ожиданиями – на Нила Геймана и на всю современную...
Писать о небывалом и фантастическом не так просто. Если вы имеете дело с невероятным, вы должны сделать его вероятным, иначе читателю будет неинтересно.
Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансейни, публиковавшийся как лорд Дансейни, – знаменитый автор множества романов, пьес и литературных сказок, стоявший у истоков самого жанра фэнтези. Едва ли не первым в европейской литературе он создал целый «вторичный мир» – со своей космологией, мифологией, историей и географией. Его мифология повлияла на Лавкрафта, Толкина и Борхеса, а парадоксальный юмор, постоянная игра с читательскими ожиданиями – на Нила Геймана и на всю современную...
Лучше быть птицей, которой негде летать, чем богом, которому никто не поклоняется и не возносит молитв.
Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансейни, публиковавшийся как лорд Дансейни, – знаменитый автор множества романов, пьес и литературных сказок, стоявший у истоков самого жанра фэнтези. Едва ли не первым в европейской литературе он создал целый «вторичный мир» – со своей космологией, мифологией, историей и географией. Его мифология повлияла на Лавкрафта, Толкина и Борхеса, а парадоксальный юмор, постоянная игра с читательскими ожиданиями – на Нила Геймана и на всю современную...
Разве может человек оскорбить бога?
Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансейни, публиковавшийся как лорд Дансейни, – знаменитый автор множества романов, пьес и литературных сказок, стоявший у истоков самого жанра фэнтези. Едва ли не первым в европейской литературе он создал целый «вторичный мир» – со своей космологией, мифологией, историей и географией. Его мифология повлияла на Лавкрафта, Толкина и Борхеса, а парадоксальный юмор, постоянная игра с читательскими ожиданиями – на Нила Геймана и на всю современную...
Боюсь, человеческий род нелогичен — или логика бесчеловечна.
Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансейни, публиковавшийся как лорд Дансейни, – знаменитый автор множества романов, пьес и литературных сказок, стоявший у истоков самого жанра фэнтези. Едва ли не первым в европейской литературе он создал целый «вторичный мир» – со своей космологией, мифологией, историей и географией. Его мифология повлияла на Лавкрафта, Толкина и Борхеса, а парадоксальный юмор, постоянная игра с читательскими ожиданиями – на Нила Геймана и на всю современную...
Смотрите — вот лениво плывут обломки Вавилона, а вот — то, что некогда было Ниневией; их цари и царицы уже в глубине, под грузом веков, что скрыли громаду пропитанного влагой Тира и окутали темнотой и мраком Персеполь.
Другие же… На дне моря, усыпанном венками, я смутно различаю очертания затонувших кораблей.
Все наши корабли непригодны к плаванию изначально.
А плотик, что сделал Гомер для Елены — плывет.
Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт, 18-й барон Дансейни, публиковавшийся как лорд Дансейни, – знаменитый автор множества романов, пьес и литературных сказок, стоявший у истоков самого жанра фэнтези. Едва ли не первым в европейской литературе он создал целый «вторичный мир» – со своей космологией, мифологией, историей и географией. Его мифология повлияла на Лавкрафта, Толкина и Борхеса, а парадоксальный юмор, постоянная игра с читательскими ожиданиями – на Нила Геймана и на всю современную...