даже самые обычные пожелания порой могут превратиться в смертный приговор.
Пожалуй, школа стала первым фактором, который всерьез поколебал мою уверенность в правильности собственных устремлений. Это не делай, так не говори, туда не смотри, девочкам такое знать не положено… везде – рамки, рамки и рамки. В которых все давным-давно предопределено, застолблено, огорожено, расписано и хорошо известно.
...Серов оказывается даже более востребованным, чем аптечные намордники.
...Если сердце мужчины лежит через его желудок, то к Серову явно нужно заходить с черного входа...
— Куда мы теперь? — как бы случайно интересуюсь, когда мы проходим мимо моей любимой итальянской кафешки.
— Судя по тому, как ты вылизываешь глазами тарелку парня, сидящего за окном, ведем тебя поесть.
На эту оскорбительную клевету я могу лишь закатить глаза, потому что если начну возражать, изо рта потечет слюна...
...Я уже и есть не могу — еще прошлые пироги не переварил, а мне гору следующих навалили. Понятно теперь, откуда у Саши такой аппетит. Ей пришлось его развить, чтобы выжить...
Гордиться предками стоит, но правильнее, чтобы это они тобой гордились.
- Медяк - цена дарёным крыльям. Разве нет?
- Нет. Подаренные крылья делают крылатыми две души, отобранные - также, но бескрылыми.
Люди не любят тех, кто от них отличается и ещё больше не любят тех, перед кем виноваты.
Некоторые вещи могут хранить моменты нашего счастья и возвращать, если понадобится.
Страшно, когда смерть забирает родных и близких. Тебя – нет. Когда тебя, не так страшно. А вот когда из твоей жизни вырывают кровоточащие куски, когда кромсают по живому…
Будущее ещё не наступило, прошлое уже ушло. Живи и не переживай из-за того, что ты не в состоянии изменить.
Да уж, великое волшебное заклинание – деньги! Стоит только произнести волшебное слово – и умные глупеют, склочные смирнеют, а слабые крепчают духом.
Нет ничего хуже превращения дружбы в раздачу милостыни.
Известно ведь, на обиженных воду возят, а на жадных – верхом ездят.
Смерть – это просто обратная сторона жизни. Как две стороны монеты. Без одного не будет другого. С чего бы аверсу было неуютно там, где есть реверс? Это хоши думают, что некромантам плохо там, где есть магия жизни. Ан нет. Некроманты тоже живые. А плохо им там, где есть дураки. Но там – всем плохо.
Все мы творения божии, только одни – творения, а вторые – твари. И ничего тут не поделаешь.
Откровенно говоря, это страшно — чувствовать, что ты совершенно один в этом мире. Один и никому не нужен. Абсолютно никому…
— Была в тюрьме?
Я кивнула.
— И как? — У Камали глаза горели.
— Выспалась, — скрывать мне было нечего.
– Вы не можете испытывать ко мне никаких ч-ч-чувств, – чуть заикаясь, но вполне уверенно произнесла я. – Ну почему же, – изумрудные глаза чуть прищурились, – вы действительно вызываете у меня крайне разнообразный спектр чувств и эмоций… Я изумленно смотрела на него. – Разнообразнейший спектр, – продолжил Владыка, насмешливо глядя на меня, – от щемящей жалости до безумного раздражения!
– Не искал. Наткнулся на вас совершенно случайно. Знаете ли, это мое любимейшее развлечение – шастать по пыльным кладовым в поисках… ммм… чего-либо ценного. И прежде чем я успела хоть как-то возразить, издевательски добавил: – Сегодня, как назло, ничего ценного обнаружить не удалось.
Пришла в себя я в состоянии «хоронить еще рано, но лечить уже поздно».
— Милада, — внезапно позвал дракон.
Я замерла, затем медленно, нехотя обернулась.
— Ты бы еще этот плащ погладила на прощание, для усиления эффекта драматизма, — насмешливо произнес дракон.
А затем, без тени улыбки, холодно приказал:
— Вернись и сядь!
Какой молчать?! Этот чешуйчатый будет мне дочь позорить?! Удумал тоже – золотую ленту подсовывать! Нет, оно, конечно, понятно, что на человеческой девушке дракон из Правящего рода никогда не женится, но тогда и не трогай и пасть не разевай!
Но тут этот дурацкий горошек нарисовался. Как пропуск в семью на Новый год, ей-богу!