– Это люди любят всякие изыски, чтобы побольше и разного, по три смены блюд… Нет. Есть надо столько, сколько и требуется организму. Это и есть, извиняюсь за омонимию, истинная свобода и власть над собой. Это люди любят переливающиеся огни, подсветку, причудливые голограммы в интерьере, лепнину и позолоту, чтобы аж глаза резало…
А достаточно того, что видно небо. Достаточно того, что светит солнце.
Смысл жизни не в том, чтобы найти уютное местечко на земле. Он в том, чтобы окружить себя родными. Своими близкими. Создать свой мир в этом мире. И это можно сделать где угодно. Порой человек из трущоб, но окруженный близкими, счастливее, чем одинокий богач из дворца.
Им веками твердили – не убивай, не кради, не делай гадостей… И проповедями, и с помощью суровых законов пытались их образумить… Нет, все бесполезно. Тонны книг и километры фильмов, твердящих о любви и всепрощении, а толку? Образованные люди были подчас, а какие войны устраивали, миллионами друг друга убивали.
Когда-то люди, недовольные своей жизнью в каком-либо местечке и порядками вокруг, мечтали свалить в другой город или даже в другую страну. Переезд им казался решением всех проблем. Ведь в другой стране – другие люди, которые лучше, правильные порядки и человечные законы. Там, в прекрасном далеко, ждут счастье, богатство и комфорт.
Все так странно у этих людей…
Они говорят о ерунде, и они молчат о самом важном, они не способны понять своего партнера (в любви ли, в дружбе, еще где) и приписывают ему то, что сами хотят от него увидеть. Они не замечают реальных друг друга, они создают образы, порой очень далекие от действительности.
Света не хотела его как человека, как друга, блин, да даже как любовника… она хотела с ним. С ним как с неким более-менее подходящим объектом мужского пола решить свои проблемы.
Света не хотела Рэма самого по себе. Она хотела быть замужем (с помощью Рэма), она хотела стать матерью (с помощью Рэма), она хотела секса (тоже с помощью Рэма), она хотела приобрести какой-то социальный вес, что ли, в обществе (и тоже с помощью Рэма). А сам Рэм ей даром не сдался, будь рядом с ней какой-нибудь другой мужчина, более значимый и солидный, она бы предпочла его, а вовсе не Рэма…
Если мужчина с женщиной сначала отчаянно ссорятся, а потом у них любовь и страсть, то с какого-то момента они опять начинают ссориться, только теперь уже всерьез. После того как они уже узнали друг друга, прожили сколько-то вместе… вступили в брак и родили детей… Бах – и они вновь яростно выясняют отношения, как в самом начале своего романа. Только теперь эти ссоры не ведут к любви, а к разводу скорее…
для вражды не нужна причина. Она возникает сразу, а причину быстренько придумывают потом. Враг – это не тот, кто причинил тебе зло и потому стал врагом. Враг – это тот, кто сначала ищет повод к тебе прицепиться. Это идет изнутри, это бессознательное, никакими словами и объяснениями, извинениями данную ситуацию не исправить.
…Когда-то давно, в детстве, Васса думала, что взрослые – они другие. Они умнее, лучше, выдержанней, разумнее детей. Нет, есть какие-то непутевые взрослые, или гормоны и болезни тоже, говорят, на поведение влияют, но такие люди – странное исключение, а в основном взрослый возраст должен накладывать отпечаток на сознание и поведение человека.
Сегодня же Васса осознала вдруг, что внутренняя сущность человека остается неизменной на протяжении всей его жизни. Характер не меняется.
Не надо, ох, не надо – ни себя переоценивать, ни людей вокруг недооценивать.
Смерть всегда страшна. Тихая она, незаметная, либо в результате взрывов и выстрелов. Они нас потихоньку убивают. Без крови. Гуманно. Но от того убийство не перестает быть убийством.
в наше время глупо мечтать о большой семье. Только очень богатые люди могут себе это позволить, да и они, судя по всему, тоже не рвутся стать многодетными. Мир умирает. Угасает потихоньку. Это удивительно – технологии все совершенней, а жизнь – беднее. Мы стремимся спасти каждого отдельного человека, а человечество между тем вымирает. Вот как так?!
– Я не причиню тебе боли, – вдруг сказал он. – Постараюсь, во всяком случае…
– Зато я тебе причиню ее, если ты вздумаешь влюбиться в меня всерьез. Я очень больной человек, я инвалид, со мной нельзя связываться молодому здоровому мужчине. Когда я умру, а я умру очень скоро, а ты действительно полюбишь меня, как обещаешь, то ты будешь плакать, плакать, много плакать, – спокойно и даже рассудительно произнесла Васса, со странной радостью наблюдая за реакцией Рэма. Он что, побледнел?
– С чего ты взяла, что я буду плакать? – сдавленным голосом произнес он.
– А тогда ты мне задаром не нужен, бесчувственное ты бревно, если не будешь плакать по мне, – мстительно произнесла Васса и изо всех сил оттолкнула от себя Рэма.
В дружбе высшая добродетель – не превращать друга в жилетку для плача.
Часто бывало, что спорили до ожесточения в сети, на каких-нибудь форумах, о фильме или передаче, не ознакомившись с ними даже частично. Это называлось «не смотрел, но осуждаю». Спорили об идее, например, а не о ее воплощении. Часто бывало так: одни фильм посмотрели, другие – лишь часть его, третьи ознакомились только с трейлером, но все перессорились в обсуждении.
Другая часть аудитории, молодые люди, тоже предпочитали фоновый просмотр телевизора, но, как показывали исследования, уже по другим причинам. Это потому, что многие из них, молодых, были не в состоянии надолго сосредоточиться. Даже часовую программу, не отвлекаясь, просмотреть целиком они не в силах. Синдром рассеянного внимания! Его причина – избыток информации. Мозг с ней просто не справлялся. Поэтому трейлеры, аннотации, рецензии и обзоры – шли на ура… Зрители знакомились с сутью передачи или фильма, а вот до конца досмотреть их уже не желали.
– А в чем тогда подвох? – возразила Васса.
– Какой подвох, Васса?
– Не знаю, но всегда есть подвох. Другая сторона медали.
– Жертвы предполагаются? Или только устрашение? – с любопытством спросила Лиза.
– Устрашение, но жертвы, думаю, будут. И много. Это, так сказать, побочный эффект обычно… да и не мы, не мы их убиваем, они сами прекрасно справляются… Их не надо убивать, надо просто создать ситуацию, в которой они сами себя убьют. Потихоньку, помаленьку, без жертв с нашей стороны. Население Арканара, то есть Земли, уменьшается, уменьшается…
– Жалко?
– Кого, людей? Нет, – честно ответил Рэм. – Чем их меньше, тем лучше. Скорей бы уж они все повымерли.
– Заметь. В этом принципиальная ошибка людей, – подняла палец Лиза. – Раскол. У них вечный раскол. У них мир делится на правильных и неправильных. У них всегда этот раскол, во все времена, на всех уровнях. Мы лишь усилили его, он был и без нас! Есть плохие и хорошие, красные и белые, черные и белые, бедные и богатые, либералы и патриоты, толстые и тонкие, гвельфы и гибеллины… Вот видишь, я не особо хорошо знаю человеческую литературу, но зато изучила их историю. Они сами себе враги. О, какие войны они устраивали и теперь готовы устроить, только дай им повод… Но нам это на руку, Рэм. Они и так друг друга жрут сами, мы просто помогаем людям в их любимом деле – сожри брата своего. Сделай врагом своих близких.
– Здоровых нет сейчас, Васса. И с нормальной психикой никого вокруг… Да, человек может ко всему приспособиться, пережить любые испытания. Войны, революции, стихийные бедствия… Голод, холод, смерть. Несправедливость. Рабство еще… Но, даже будучи рабом, человек мог чисто теоретически хотя бы сбежать и стать свободным. Найти еду, если голоден. Ну и все такое прочее… А сейчас ничего уже не сделаешь, не исправишь, никуда не сбежишь. Выхода нет. Мы все заложники этих дурацких карантинов. Этих правил. У нас у всех есть тавро с нашим идентификационным номером. Мы все под колпаком, каждый наш шаг просчитан и зафиксирован, каждая наша трата подсчитана до копеечки и добавлена к общей сумме… Выхода нет. Мы все живем в клетке. Сытые и относительно ухоженные. У нас все есть… кроме свободы.
-- Вы целенаправленно уничтожаете нас. Особо не напрягаясь, не тратя лишних средств, не жертвуя собой… Мы вымираем! Мы, люди, вымираем!
– Да вас с каждым годом все больше и больше!
– Нет, нет, ты не понимаешь… Мы последние лет пятьдесят, наверное, научились долго жить. Но в этом и подвох. Нас много, потому что пока много пожилых и стариков. И другой момент – уже никто не хочет заводить семью, рожать детей… Молодежи все меньше, и она в большинстве своем чайлдфри, асексуалы и кикиморы?.. А, хикикомори. Очень скоро ситуация изменится. Долгожители все же начнут умирать. Естественным путем или опять какая-нибудь эпидемия начнется, которую не всякий организм выдержит. А детей мало кто решается родить. Еще сколько-то лет – и начнется стремительная убыль населения. Вот я про что. Что мы, люди, уже на финишной прямой к вымиранию.
– Вы сами выбрали этот путь. Нечего нас обвинять. Вы детей не хотите, а мы виноваты. Ну здрасьте.
– А вы такие условия придумали, что нам жить не хочется!
Нельзя все время идти навстречу тому, кто этого ждет, оставаясь на месте.
…Взрослых людей нет вообще. Единицы. Мы все застряли в детстве и остаемся детьми, особенно те, у кого это детство было трудным.
Она была уже вся там – в его объятиях, в его поцелуях, в их взаимном великом стремлении друг к другу. И они оба, забыв обо всем и отринув любые недопонимания и препятствия, творили свое чудо для двоих.
– Не надо мне тут великую мужскую песню заводить, мол, ты самая лучшая и только с тобой бы и получилось счастье, но дело во мне, это я такой козел и ля-ля всякое. Этот холостяцкий гимн расставания мы пропустим…