Цитаты
285327
– Есть какой-то способ, чтобы не заблудиться в тенях?
– Конечно. – Улыбка шиага стала еще шире. – Не заходить в них.
Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не подчиняться, кого невозможно не любить. Побег не удался и только все испортил. Чувство, которое начало зарождаться, разрушено. Или все-таки нет? Как быть, если к тому, кто считает тебя собственностью, неотвратимо влечет? Как быть, если в академии творятся странные вещи, над невестами проводят обряды и ничего при этом не объясняют? Эвелин не сможет смириться и будет бороться. Вот только… любовь — это...
- С одиннадцати вечера вы все обязательно должны уже сидеть по своим комнатам и готовиться ко сну. Чтобы никаких ночных прогулок по коридорам. - По ночам на охоту выходят страшные чудовища? - Нет. Но для нарушительниц распорядка чудовищем вполне могу стать я, - жестко отрезала Луиза.
Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не подчиняться, кого невозможно не любить. Побег не удался и только все испортил. Чувство, которое начало зарождаться, разрушено. Или все-таки нет? Как быть, если к тому, кто считает тебя собственностью, неотвратимо влечет? Как быть, если в академии творятся странные вещи, над невестами проводят обряды и ничего при этом не объясняют? Эвелин не сможет смириться и будет бороться. Вот только… любовь — это...
Совершенно случайно я наступила ему на ногу и врезала кистью по лицу при развороте в танце. - Ой, простите меня, я так неуклюжа… - Ничего страшного. Вы только учитесь, - сдержанно отозвался мужчина, не моргнув и глазом… кхм… нет, все-таки моргнув… но только потому, что в глаз я тоже попала!
Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не подчиняться, кого невозможно не любить. Побег не удался и только все испортил. Чувство, которое начало зарождаться, разрушено. Или все-таки нет? Как быть, если к тому, кто считает тебя собственностью, неотвратимо влечет? Как быть, если в академии творятся странные вещи, над невестами проводят обряды и ничего при этом не объясняют? Эвелин не сможет смириться и будет бороться. Вот только… любовь — это...
Счастье – это, наверное, что-то такое искристое и невероятное.
Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не подчиняться, кого невозможно не любить. Побег не удался и только все испортил. Чувство, которое начало зарождаться, разрушено. Или все-таки нет? Как быть, если к тому, кто считает тебя собственностью, неотвратимо влечет? Как быть, если в академии творятся странные вещи, над невестами проводят обряды и ничего при этом не объясняют? Эвелин не сможет смириться и будет бороться. Вот только… любовь — это...
Уважать нужно за что-то. А впрочем, тогда и презирать нужно за что-то, верно?
Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не подчиняться, кого невозможно не любить. Побег не удался и только все испортил. Чувство, которое начало зарождаться, разрушено. Или все-таки нет? Как быть, если к тому, кто считает тебя собственностью, неотвратимо влечет? Как быть, если в академии творятся странные вещи, над невестами проводят обряды и ничего при этом не объясняют? Эвелин не сможет смириться и будет бороться. Вот только… любовь — это...
...вино – необходимый атрибут любой академии, особенно в начале учебного года
Все юные девы мечтают здесь оказаться. Но Академия невест открывает двери только для тех, у кого есть метка избранницы шиага. Все они невесты, каждая предназначена одному из шиагов — представителей таинственной и могущественной расы теней. Вот только Эвелин не о том мечтала. Уж точно не занять место погибшей невесты. Ну ничего, она готова поспорить с судьбой! Академия невест еще не видела столь неприлежной студентки. И внезапно вспыхнувшие чувства не должны помешать. Нельзя поддаваться, ведь не...
Раэлш – мой друг. И я желаю ему только самого лучшего. Не вас.
Все юные девы мечтают здесь оказаться. Но Академия невест открывает двери только для тех, у кого есть метка избранницы шиага. Все они невесты, каждая предназначена одному из шиагов — представителей таинственной и могущественной расы теней. Вот только Эвелин не о том мечтала. Уж точно не занять место погибшей невесты. Ну ничего, она готова поспорить с судьбой! Академия невест еще не видела столь неприлежной студентки. И внезапно вспыхнувшие чувства не должны помешать. Нельзя поддаваться, ведь не...
Будет иначе. Но это не значит, что все плохо.
Все юные девы мечтают здесь оказаться. Но Академия невест открывает двери только для тех, у кого есть метка избранницы шиага. Все они невесты, каждая предназначена одному из шиагов — представителей таинственной и могущественной расы теней. Вот только Эвелин не о том мечтала. Уж точно не занять место погибшей невесты. Ну ничего, она готова поспорить с судьбой! Академия невест еще не видела столь неприлежной студентки. И внезапно вспыхнувшие чувства не должны помешать. Нельзя поддаваться, ведь не...
Кто бы мог подумать, что устраивать истерики – это так утомительно!
Все юные девы мечтают здесь оказаться. Но Академия невест открывает двери только для тех, у кого есть метка избранницы шиага. Все они невесты, каждая предназначена одному из шиагов — представителей таинственной и могущественной расы теней. Вот только Эвелин не о том мечтала. Уж точно не занять место погибшей невесты. Ну ничего, она готова поспорить с судьбой! Академия невест еще не видела столь неприлежной студентки. И внезапно вспыхнувшие чувства не должны помешать. Нельзя поддаваться, ведь не...
Когда вся жизнь рушится, репутацию не жалко.
Все юные девы мечтают здесь оказаться. Но Академия невест открывает двери только для тех, у кого есть метка избранницы шиага. Все они невесты, каждая предназначена одному из шиагов — представителей таинственной и могущественной расы теней. Вот только Эвелин не о том мечтала. Уж точно не занять место погибшей невесты. Ну ничего, она готова поспорить с судьбой! Академия невест еще не видела столь неприлежной студентки. И внезапно вспыхнувшие чувства не должны помешать. Нельзя поддаваться, ведь не...
Мне ее логика показалась какой-то странной. Но, может, через пару чашек вина вполне сгодится.
Все юные девы мечтают здесь оказаться. Но Академия невест открывает двери только для тех, у кого есть метка избранницы шиага. Все они невесты, каждая предназначена одному из шиагов — представителей таинственной и могущественной расы теней. Вот только Эвелин не о том мечтала. Уж точно не занять место погибшей невесты. Ну ничего, она готова поспорить с судьбой! Академия невест еще не видела столь неприлежной студентки. И внезапно вспыхнувшие чувства не должны помешать. Нельзя поддаваться, ведь не...
- ...вы играть на каком-нибудь инструменте умеете?
Очень хотелось предложить игру на нервах, но я удержалась.
Все юные девы мечтают здесь оказаться. Но Академия невест открывает двери только для тех, у кого есть метка избранницы шиага. Все они невесты, каждая предназначена одному из шиагов — представителей таинственной и могущественной расы теней. Вот только Эвелин не о том мечтала. Уж точно не занять место погибшей невесты. Ну ничего, она готова поспорить с судьбой! Академия невест еще не видела столь неприлежной студентки. И внезапно вспыхнувшие чувства не должны помешать. Нельзя поддаваться, ведь не...
Нет людей - нет проблем!
Домовые – добрые существа, они заботятся о домах, в которых живут, и их обитателях. Все, кроме Финника. Финник – домовой, который терпеть не может людей и сделает всё, чтобы их выгнать, – будет открывать водопроводные краны, осыпать кухню мукой и прятать нужные вещи. Однако всё меняется, когда в его дом приезжает семья девочки Кристины. Кристина – большая любительница детективов, и её не так просто напугать, зато она обожает разгадывать тайны. Быть может, тайна домовых окажется ей по зубам?
Можете купить всё, кроме сыра с плесенью - он у нас есть.
Домовые – добрые существа, они заботятся о домах, в которых живут, и их обитателях. Все, кроме Финника. Финник – домовой, который терпеть не может людей и сделает всё, чтобы их выгнать, – будет открывать водопроводные краны, осыпать кухню мукой и прятать нужные вещи. Однако всё меняется, когда в его дом приезжает семья девочки Кристины. Кристина – большая любительница детективов, и её не так просто напугать, зато она обожает разгадывать тайны. Быть может, тайна домовых окажется ей по зубам?
Так, без паники - мы это проходили на занятиях... - приказал себе машинист, закатил глаза и добавил: - Которые я пропустил...
Домовые – добрые существа, они заботятся о домах, в которых живут, и их обитателях. Все, кроме Финника. Финник – домовой, который терпеть не может людей и сделает всё, чтобы их выгнать, – будет открывать водопроводные краны, осыпать кухню мукой и прятать нужные вещи. Однако всё меняется, когда в его дом приезжает семья девочки Кристины. Кристина – большая любительница детективов, и её не так просто напугать, зато она обожает разгадывать тайны. Быть может, тайна домовых окажется ей по зубам?
Ну может, не совсем так, но смысл тот же.
Домовые – добрые существа, они заботятся о домах, в которых живут, и их обитателях. Все, кроме Финника. Финник – домовой, который терпеть не может людей и сделает всё, чтобы их выгнать, – будет открывать водопроводные краны, осыпать кухню мукой и прятать нужные вещи. Однако всё меняется, когда в его дом приезжает семья девочки Кристины. Кристина – большая любительница детективов, и её не так просто напугать, зато она обожает разгадывать тайны. Быть может, тайна домовых окажется ей по зубам?
Джоконда
добавила цитату
из книги
«Времена года»
3 года назад
Добрыми советами вымощена дорога в ад.
" Понятно, что нет и не может быть оправданий тем, кто арестовывал, избивал, ссылал, изгонял из страны наших итальянских товарищей, тем самым подавая пример своим ученикам, еще большим негодяям" . И все же в Италии можно родиться евреем и стать министром, фашистским бонзой или любой другой шишкой, придворным художником, почитаемым вождями, и даже (тут он посмотрел на Герду) главной любовницей главного потаскуна – незавидная роль ввиду того, что мужская похоть здесь – важнейший капитал лидера "
1 августа 1937 года Париж прощался с Гердой Таро, антифашисткой, первой женщиной-фоторепортером, погибшей в охваченной гражданской войной Испании. В тот день ей должно было исполниться 27 лет. Герда Таро – главный нерв романа-калейдоскопа. Вилли Чардак, Рут Серф и Георг Курицкес вспоминают, какой она была: непостоянной, ускользающей, своевольной; искренней, великодушной, отважной. Перед читателем проходит череда исторических лиц и событий эпохи 1930‑х, вобравшей в себя экономическую депрессию,...
" Мы не должны отказываться от борьбы, но и не должны терзаться муками совести из‑за того, что выбираем жить там, где в данный момент почти все проще и по карману "
1 августа 1937 года Париж прощался с Гердой Таро, антифашисткой, первой женщиной-фоторепортером, погибшей в охваченной гражданской войной Испании. В тот день ей должно было исполниться 27 лет. Герда Таро – главный нерв романа-калейдоскопа. Вилли Чардак, Рут Серф и Георг Курицкес вспоминают, какой она была: непостоянной, ускользающей, своевольной; искренней, великодушной, отважной. Перед читателем проходит череда исторических лиц и событий эпохи 1930‑х, вобравшей в себя экономическую депрессию,...
" В Германии капиталисты нажились на войне, на гиперинфляции, процветали в золотые двадцатые. Но канцлер Брюнинг переложил убытки от кризиса вовсе не на стальных баронов и уж тем более не на Гинденбурга и прочих генералов, у которых надо бы конфисковать поместья и отправить куда подальше, где они могли бы стрелять только по кабанам. Куда там! Эти паразиты в мундирах и производители пушек сговорились свалить на немецкий народ долги войны, которую они же и развязали. А Брюнинг был их послушным орудием, и тиски его драконовских мер давили рабочий класс и ветеранов – пушечное мясо, которому повезло вернуться с фронта "
1 августа 1937 года Париж прощался с Гердой Таро, антифашисткой, первой женщиной-фоторепортером, погибшей в охваченной гражданской войной Испании. В тот день ей должно было исполниться 27 лет. Герда Таро – главный нерв романа-калейдоскопа. Вилли Чардак, Рут Серф и Георг Курицкес вспоминают, какой она была: непостоянной, ускользающей, своевольной; искренней, великодушной, отважной. Перед читателем проходит череда исторических лиц и событий эпохи 1930‑х, вобравшей в себя экономическую депрессию,...
" Лучше смеяться: и тогда и потом, и в Лейпциге и в Париже. Лучше рассмеяться в лицо несчастью, чем застрять в ловушке споров, которые после гитлеровской расправы над левыми потеряли всякий смысл, но все равно разгорались повсюду: в различных объединениях и в редакциях в изгнании, в бывших казармах, отданных под общежития для беженцев, в очередях в préfecture 48 , в благотворительных столовых, где и социал-демократы, и коммунисты, и растерянные представители еврейской буржуазии сжимали в руках одинаковые щербатые миски "
1 августа 1937 года Париж прощался с Гердой Таро, антифашисткой, первой женщиной-фоторепортером, погибшей в охваченной гражданской войной Испании. В тот день ей должно было исполниться 27 лет. Герда Таро – главный нерв романа-калейдоскопа. Вилли Чардак, Рут Серф и Георг Курицкес вспоминают, какой она была: непостоянной, ускользающей, своевольной; искренней, великодушной, отважной. Перед читателем проходит череда исторических лиц и событий эпохи 1930‑х, вобравшей в себя экономическую депрессию,...
" Не трогаешь прошлое, не растрачиваешь, прячешь как следует, а оно напоминает о себе в самый неожиданный момент "
1 августа 1937 года Париж прощался с Гердой Таро, антифашисткой, первой женщиной-фоторепортером, погибшей в охваченной гражданской войной Испании. В тот день ей должно было исполниться 27 лет. Герда Таро – главный нерв романа-калейдоскопа. Вилли Чардак, Рут Серф и Георг Курицкес вспоминают, какой она была: непостоянной, ускользающей, своевольной; искренней, великодушной, отважной. Перед читателем проходит череда исторических лиц и событий эпохи 1930‑х, вобравшей в себя экономическую депрессию,...
Она вспомнила услышанную как-то историю: одна женщина распускала слухи о своих соседях, но потом пожалела о своих словах. Она отправилась к раввину и спросила: как ей вернуть сказанное обратно? Он велел взять набитую перьями подушку, отнести ее на самый высокий холм и разорвать так, чтобы перья разлетелись во все стороны. А потом, добавил раввин, пусть придет к нему снова и он скажет, что делать дальше. Она все исполнила, и, когда вернулась, раввин сказал пойти на улицу и собрать все перья. Но это же невозможно, вскричала она. Они же разлетелись по всей деревне! Он взглянул на нее и улыбнулся. То же произошло и с твоими словами, ответил он. Хелен видела себя этой женщиной, которая тщетно пытается собрать все перья, сорвавшиеся когда-то с ее губ.
Овдовевшая молодая женщина с дочерью приезжает в Мемфис, где вырос ее покойный муж, в надежде построить здесь новую жизнь. Но члены религиозной общины принимают новенькую в штыки. Она совсем не похожа на них – манерой одеваться, независимостью, привычкой задавать неудобные вопросы. Зеленоглазая блондинка взрывает замкнутую среду общины, обнажает ее силу и слабость как обособленного социума, а также противоречия традиционного порядка. Она заставляет задуматься о границах своего и чужого, о связи...
У нас есть одежда, которую мы носим только на шабат, фарфор, серебряные приборы и хрустальные бокалы, предназначенные только для шабата. Мы не включаем и не выключаем свет, не слушаем музыку, не ходим на работу, не готовим на плите, не говорим по телефону, не заводим машину. Мы посвящаем этот день Богу и семье, проводя двадцать пять часов между заходом солнца в пятницу и первой субботней звездой в молитвах, за трапезами, отдыхая от работы. Внешний мир исчезает для нас, пусть и на один только день.
Овдовевшая молодая женщина с дочерью приезжает в Мемфис, где вырос ее покойный муж, в надежде построить здесь новую жизнь. Но члены религиозной общины принимают новенькую в штыки. Она совсем не похожа на них – манерой одеваться, независимостью, привычкой задавать неудобные вопросы. Зеленоглазая блондинка взрывает замкнутую среду общины, обнажает ее силу и слабость как обособленного социума, а также противоречия традиционного порядка. Она заставляет задуматься о границах своего и чужого, о связи...
Иногда надо пускать все на самотек. Бессмысленно пытаться угодить всем вокруг.
Овдовевшая молодая женщина с дочерью приезжает в Мемфис, где вырос ее покойный муж, в надежде построить здесь новую жизнь. Но члены религиозной общины принимают новенькую в штыки. Она совсем не похожа на них – манерой одеваться, независимостью, привычкой задавать неудобные вопросы. Зеленоглазая блондинка взрывает замкнутую среду общины, обнажает ее силу и слабость как обособленного социума, а также противоречия традиционного порядка. Она заставляет задуматься о границах своего и чужого, о связи...