...если ты пришел за медом и столкнулся с медведем – кинь в него улей...
Шила в мешке не утаишь, как ни стереглись они, а все одно - деревня. На одном конце лопухом подтерся, на втором завоняло.
Что в старости - насмешка, то в юности целая трагедия.
Революция, знаете ли! Она быстро переучивает всех на две специальности. Экспроприаторов и экспроприируемых.
Главным фактором, по которому последние годы выбирали чиновников, была личная заинтересованность в укреплении королевской власти. А личная заинтересованность, как известно, редко способствует разумным, справедливым и взвешенным решениям.
Они ошиблись, споткнувшись на тех же граблях, которые постоянно прилетают рикошетом между ног всем строителям идеального мира.
Абсолютная власть развращает. Всех. Всегда. Как показала практика, не бывает исключений.
Все идеи, приведшие к ужасным последствиям, в своё время начинались с попыток создать лучший мир. Причём авторы искренне верили, что действуют во имя благих целей.
Человеческое общество медленно (и неубедительно, будем честны) умеет учиться на своих ошибках. И удручающе быстро склонно забывать выученные уроки.
— Государство должно иметь монополию на страх, монополию на насилие, монополию на правду. Только тогда у тебя получится изменить этот мир к лучшему. Иначе никак, понимаете? Только твёрдая рука — и страх. Это похоже на дрессуру, как в незапамятные времена натаскивали цепных псов. Они должны знать, кто тут хозяин, и всюду чувствовать его руку…
Война меняет; это правило неизменно, и она, к сожалению, проверила на себе.
— Оооо! Достижение какое! — всплеснула руками я, — замуж он меня взял! Ты понятие «замуж» от «бытового рабства» отличаешь?
Вот как, в таком мире бедной попаданке нести свет истинных знаний хроноаборигенам и заниматься прогрессорством, если Лидочкин отец, простой работяга из забитого колхоза, САМ по схеме починяет телевизор! А две бабушки-соседки троллят друг друга семантикой Бальмонта! И это при том, что я когда-то, в детстве, училась в советской школе. А что тогда говорить про поколение Тик-тока?! Как бы они здесь выживали и прогрессорствовали?!
На мужчин давить нельзя, нужно плавно подпихивать их к действиям. Это благоприятно для их самооценки и безопасно для женской психики.
- Как без няни?! Я не согласен! Слуги уже практически все разбежались! Если так дальше пойдёт, я сам разбегусь куда-нибудь! Что там требуется рассказать? Об увлечениях девушками? Я всё знаю! Всех барышень, которых приводили в замок помню! Да что там, я готов даже любимые позы господина Эттина схематично изобразить!!!
Но от Парагонды ещё никто живым, то есть голодным не уходил.
А дальше меня поставили в тупик. И мне там очень не понравилось.
— Они за наш счёт набивают карманы и катают любовниц на курортные планеты, а нам сдыхать?!
— Да, — просто ответила Ли. — И такие тоже попадаются.
— Но в нормальных армиях их отправляют под трибунал…
— Возможно. Но ты много видел нормальных армий? Кому-то богатеть, а кому-то и умирать. Такая она, правда войны.
Как ни крути, а эта самая война — не только традиционное человеческое развлечение с попранием всех возможных моральных норм, массовыми убийствами, сражением за доминирование и использованием всей мыслимой и немыслимой техники (и создание оной в процессе). Как-то так повелось, что для людей определённого морального склада и социального статуса вооружённый конфликт был и остаётся отличным подспорьем для заработка.
Ли предлагала потратить их запасы. На виртальную планету. Это представлялось Танатосу немного… нерациональным. Не то чтобы ему было дело до того, как Ли использует их выигрыши, но их планета…
— И что там будет? — спросил он с некоторым сомнением.
Она повернулась и посмотрела на него очень серьёзно:
— Мы можем придумать, что там будет. Решить сами. Но здесь, сейчас, я знаю только, чего там не будет.
— Чего?
— Войны.
Почему в этой вселенной то и дело происходят события, вероятность которых не превышает одну десятитысячную процента? Потому что они просто происходят. В рулетке вероятностей невозможно выиграть и проиграть, она просто выдаёт рандомные значения. Но иногда Танатосу, по определению лишённому малейшего мистицизма, всё же казалось, что есть нечто большее за этими случайностями. Нечто, что люди стандартной модели называют словом “судьба”.
Наверное, нужно это признать: люди по натуре своей эгоистичны. Они живут в рамках собственного эмпирического опыта, даже те из них, которые считают себя самыми свободными. Людям тяжело по-настоящему сочувствовать тому, что они не пережили, тому, что они не способны осознать.
Он казался таким… нормальным. Хотя, по свидетельству многих очевидцев, безумные маньяки и отбитые военные преступники тоже кажутся нормальными, пока им в руки не попадает оружие, беспомощная жертва или абсолютная власть.
Мысль — единственная и лучшая свобода раба; жаль. Жаль, что это больно, потому малое количество рабов разрешает себе мыслить.
Она никогда на самом деле не умела быть публичной персоной. Но судьба порой не спрашивает, верно?
И вот... да здравствует леди Авалон. Дешёвое лицедейство? О да, ещё какое, если честно. Но, если присмотреться к этому всему внимательно, то вся политика — это дешёвое лицедейство.