– Сами вы противный, невоспитанный, гадкий и вульгарный, а что до честности, так вы сами знаете, кто таскал у меня из ящика краски, чтобы рисовать это дурацкое пятно. Сперва вы забрали все красные краски, даже киноварь, и я не могла больше рисовать закаты, потом взяли изумрудную зелень и желтый хром; и напоследок у меня остались только индиго и белила, и мне пришлось рисовать только лунные пейзажи, а это навевает тоску, да и рисовать очень трудно. Я никому не сказала, хоть и сердилась. И вообще все это просто смешно: ну где видали вы кровь изумрудного цвета?
Когда по воле девственницы юной Молитву вознесут уста Греха Когда миндаль засохший ночью лунной Цветеньем буйным проронит тихо слезы, Дабы они с души все скорби смыли, Тогда настанет мир, уйдут из замка грозы И снизойдет покой на Кентервиля.
Когда по воле девственницы юной Молитву вознесут уста Греха Когда миндаль засохший ночью лунной Цветеньем буйным проронит тихо слезы, Дабы они с души все скорби смыли, Тогда настанет мир, уйдут из замка грозы И снизойдет покой на Кентервиля.
Смерть должна быть прекрасна. Лежать в мягкой темной земле, чтоб над головой качались травы, и слушать молчание! Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть время, простить жизнь, познать покой.
Смерть должна быть прекрасна. Лежать в мягкой темной земле, чтоб над головой качались травы, и слушать молчание! Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть время, простить жизнь, познать покой.
– Боюсь, мне не понравится ваша Америка. – Потому что там нет ничего допотопного или диковинного? – съязвила Вирджиния. – Ничего допотопного? А ваш флот? Ничего диковинного? А ваши нравы?
– Боюсь, мне не понравится ваша Америка. – Потому что там нет ничего допотопного или диковинного? – съязвила Вирджиния. – Ничего допотопного? А ваш флот? Ничего диковинного? А ваши нравы?
– Дорогой Хайрам, – сказала миссис Отис, – как быть, если она чуть что примется падать в обморок? – Удержи у нее разок из жалованья, как за битье посуды, – ответил посол, и ей больше не захочется.
– Дорогой Хайрам, – сказала миссис Отис, – как быть, если она чуть что примется падать в обморок? – Удержи у нее разок из жалованья, как за битье посуды, – ответил посол, и ей больше не захочется.
Жизнь часто вмешивается в наши планы, меняя их так, как ей хочется. Или не ей, а кому-то ещё — тому, кто видит и понимает гораздо больше, чем мы все. И уж тем более, я.
Любовь ведь сильнее смерти.
Любовь ведь сильнее смерти.
Право, ее нелегко было отличить от настоящей англичанки, и ее пример лишний раз подтверждал, что между нами и Америкой удивительно много общего — практически все, кроме, разумеется, языка.
Право, ее нелегко было отличить от настоящей англичанки, и ее пример лишний раз подтверждал, что между нами и Америкой удивительно много общего — практически все, кроме, разумеется, языка.
— А это правда, что вы убили свою жену? — Она была дурна собой и совершенно не умела готовить!
— А это правда, что вы убили свою жену? — Она была дурна собой и совершенно не умела готовить!
Добрая старая Англия до того перенаселена, что даже приличной погоды на всех не хватает.
Добрая старая Англия до того перенаселена, что даже приличной погоды на всех не хватает.
Хорошо еще, что он выходил без головы, а то не обошлось бы без серьезных осложнений.
Хорошо еще, что он выходил без головы, а то не обошлось бы без серьезных осложнений.
Для женского сердечка самые опасные на свете мужики это вот такие, с интеллектом и чувством юмора, а когда есть еще и харизма, подобные окрашенные эмоциями интонации, едва ощутимая, но магнетическая мимика, пиши пропало.
Так уж сложились обстоятельства. И я кивнула, подумав: какое все-таки знакомое выражение!.. Оно преследовало меня и в собственном мире, и в чужом – так уж сложились обстоятельства...
Старость дает возможность заново расставить приоритеты, - заявил старый лорд, - и начать ценить то, что раньше не имело для меня особого смысла.
— Мы люди бедные и по бедности своей мелкоскопа не имеем, а у нас так глаз пристрелявши.
Спросили много вина, и левше первую чарку, а он с вежливостью первый пить не стал: думает, — может быть, отравить с досады хотите.