— Эмоции — это наш профессиональный инструмент, Веснушка, — внезапно произнес он.
— Наш инструмент? — удивилась я.
— Да. Актерский. И мы должны им владеть в совершенстве. Ты должна научиться им управлять. И на съемочной площадке, и в жизни. Даже если очень больно.
Я нашёл свободу. Утрата всяких надежд была свободой…
“Бойцовский клуб”
— Слушай. Ну ты просто красотка на рекламе. Даже не верится. Прямо звезда, — весело произнесла она и чуть тише спросила: — А как у тебя на личном фронте? Нового никого не нашла?
...
— На личном фронте все в порядке! — отрапортовала я. — Все чисто и гладко. Никого нет!
Если бы я знала! Я будто бы брожу в лабиринте, где каждый поворот может закончиться тупиком, и никогда не знаешь, что именно находится впереди. И никто не подскажет, где верный путь.
Да и что это такое — «верный путь»? Путь, который не разобьёт мне сердце?
«Не торопись, — говорил много лет назад отец Игоря. Он был обычным токарем на заводе, но при этом умнейшим человеком. — Никогда и ни в чём не торопись. Быстро не бывает хорошо. Иногда, конечно, требуются мгновенные решения, но даже они должны быть взвешенными».
Так странно устроен человек: мы можем долго выживать в жаре и на холоде; в песках и снегах; без еды и даже иногда без воды - мы всегда выживаем, когда мы сильны духом. А когда нас предают наши близкие, когда не остается ни любви, ни надежды в нашей жизни - мы умираем...
Мне не нужен мужчина, чтобы доказать свою ценность самой себе.
Когда находишь себя, каждый день наполнен смыслом.
Не влюбляйся, милая. Не люби, пожалуйста. Оттолкни его силою, или он безжалостно…
Влюбленность – это когда ты любишь себя, свое особое состояние рядом с определенным человеком. По сути, влюбленность – это любование своим же отражением.
Помни: второй жизни в этом теле у тебя не будет.
И пускай, я верю в вечную жизнь. Подобно монахам Бали я свято верю в реинкарнацию и песню Басты про «закон Сансары», но все-таки: эту, именно эту жизнь в этом теле, важно прожить сейчас, прочувствовать, ощутить.
Каждой. Клеточкой. Именно. Этого. Тела.
А в голове ненавязчивым мотивам крутятся знакомые строки: «Когда меня не станет, я буду петь голосами моих детей. И голосами их детей. Нас просто меняют местами, таков закон Сансары…круговорот людей…».
Я люблю большие города, но иногда – маленький, одинокий остров, это все, что нам нужно.
Если мы никогда не станем близки, ты никогда не сделаешь мне больно.
Все мужчины – кобели, которым нужно от нас только одно. Их цель – взять от женщины все, желательно не отдавая ей ничего. А еще они хотят разнообразия. Какой бы роскошной ни была их женщина. Это как с местными ресторанами. Здесь столько красивых и рафинированных заведений…как и в Москве. Но рано или поздно наступает момент, когда все меню любимого ресторана давно изучено. Распробовано. Вдоль и поперек. Приелось даже самое невероятное блюдо. И в этот самый момент, вы без зазрений совести отправляетесь в новый шикарный ресторан с другой кухней, а иногда и вовсе не паритесь: забегаете в ближайший «Макдональдс».
— Бедные твои деловые партнеры, — подначил меня Витольд, когда мы сели ужинать. — Ты их имущества еще не лишила?
— Я не настолько кровожадна, — сверкнула я белоснежными зубами. — Мне нужны только удобные условия для ведения своего дела.
— Ты заранее уточняй, для кого именно они должны быть удобными, — ухмыльнулся Витольд.
Что там уточнять. Для меня, конечно же.
И почему, собственно, я, слабая женщина, не могу воспользоваться той выгодой, которую мне дает беременность?
— Как тебе родные мужа? — меняя тему, поинтересовалась Лоурелия.
Я вспомнила визит свекров.
— Мы стараемся редко видеться. На расстоянии они довольно приличные люди.
теперь она стояла возле супруга, мило улыбалась и хлопала ресничками. Она как бы говорила всем своим видом: «Вы общайтесь между собой. Я все равно ничего не пойму и вам точно не помешаю».
я предполагала, что он здесь появится. Где же еще обсудить повышение цен, как не на балу. Не в лавку же ему ко мне ехать, в самом деле.
Мужики. Мой брат практически растранжирил все наше наследство, сама я провела весь день на работе. А моему драгоценному супругу подавай постельные игры!
— То есть вы ждали от меня истерик? — уточнила я. — Не стоит. Я предпочитаю мстить обдуманно.
Моя свекровь, графиня Алисия Ольстерская, разодетая в пух и прах, вся в рюшах, лентах и украшениях, стояла у мраморной лестницы с позолоченными перилами в практически театральной позе: «Ах, как я рада вас видеть! Восторгайтесь мной немедленно!»
Аливира, сидевшая рядом со Стивеном, блистала и сверкала, как земная новогодняя елка. Она, видимо, воспитывалась по принципу: чтобы быть красивой, надо надеть все и сразу.
— У вашего брата будет нескучная семейная жизнь, нейра Ингира, — весело произнес Витольд.
— Сам выбирал, — ответила я, ни капли не жалея Стивена.
— Жестокая вы, — хмыкнул Витольд.
Я только хмыкнула про себя. Что ж поделать, если, кроме собственной красоты, у Ингиры был мой ум. А женщин, умеющих пользоваться мозгами, в подобном обществе не любили.