дни жизни – капли, утекающие с ладоней, прекрасные и недолговечные. Потому и не стоит тратить их на сожаления, гнев или глупость.
не стыдно убирать, стыдно оставаться в грязи
Врага надо убить, по возможности быстро, чисто, можно болезненно. А пинать труп ногами – некрасиво и можно испачкать обувь. Фи.
Раньше генетика казалась бредом, кибернетика – дикостью, а если бы средневекового монаха занесло в двадцать первый век и он айфон увидел…
Беднягу бы там и похоронили. Или он бы просто шел и убивал всех, кто связан с дьяволом, то есть всех. Это же явно дьявольские приспособления…
С этим промыслом герцоги Лаис боролись давно и чаще всего безуспешно, пойманных негодяев вешали, но контрабанда – как таракан. Травить можно, победить нереально.
- Ты бы пока потренировалась расписываться фамилией Борзых.
- Не паникуй, я умею рисовать божественные "галочки".
- Тогда потом не дуйся, когда Габриэлла Демьяновна будет подавать школьный дневник на роспись родителей только мне.
- Пожалуй, я переоденусь в туалете. Негоже молодым до свадьбы друг перед другом оголяться. Как бы твои родные чего позорного о нас не удумали.
- Я зайду за тобой, - смеётся он мне вслед.
- Ага. Я буду ждать тебя. Там же. В туалете.
За столько месяцев привыкла считать себя матерью-одиночкой. А тут появился я - крутой чувак из прошлого. У любой бы от счастья крыша поехала.
"Самодостаточная", успешная баба — это, конечно, хорошо, и порой, восхищает, пока она не начинает превращаться в мужика в юбке.
- Да, нас всей семьёй только в прошлом году с учёта в психдиспансере сняли.
- Вау! Я чувствовал, что нашёл родственную душу! - подыгрывает он. - Ты только прикинь, какая охренительная семья у нас будет!
Великой критики не случится, если у критика отсутствует великая ущербность. Они были сплошь тяжелоранеными культуры - все те, кто в великом стремлении найти какое-нибудь исцеляющее средство, продолжали вертеть колесо критики.
Он прошел посвящение. И совершенно об этом не жалеет. Разве можно отказаться от части самого себя? Ах, как же хорошо быть самим собой! Жаль, что мало кто об этом знает.
Эдуард поцеловал супруге руку и подумал, что ему очень повезло с женой. Умная женщина – это гарантия крепкой и любящей семьи.
Алаис с уважением поглядела на мужчину.
Одно то, что он смог и осознать, и принять эти факты, уже говорило о его незаурядном уме. Как часто власть застит глаза людям?
Да постоянно!
Я, мне, меня, мое, ХОЧУ!!!
Особенно последнее, остервенелое и ненасытное. А остановиться и подумать – зачем? Нет, некогда. Надо хватать, рвать, хапать, выдирать у кого-то из глотки то, что не пригодится даже твоим прапра-пра…
Акула неграмотная и дрессировке не поддается, ей на людей – не плевать, нет. Она к ним благосклонна, только когда кушать хочет. И зрелище ластящейся хищницы было не для слабонервных.
Ей казалось, что если она ест на ужин то, что предназначено для завтрака, то нарушает правила и становится независимой и храброй.
— Принесла мне что-нибудь, Яра? - также тихо спрашивает он, а его глаза блестят в слабом освещении. — Да, - на выдохе отвечаю я, вспоминая его пылкое признание перед всеми. — Опять пироги? - слабая улыбка трогает его губы. — Нет, моё сердце.
Скипетр пришлось отдать Эдмону, как ни упиралась Алаис.
Ругалась, спорила, пыталась настаивать на своем, но в результате Эдмон воспользовался своими правами капитана и заключил ценную игрушку в корабельный сейф – сундук размером два на два метра, окованный железом и с таким замком, что Алаис пожалела воров. Такое на ногу уронишь – всю оставшуюся на протезе хромать будешь.
Никогда нельзя сдаваться, держаться надо до конца. Не из соображений какой-то религиозности, а просто. Если ты умрешь, ты просто умрешь.
Поляк [в 1581 году] сравнивал Псков с Парижем ("какой огромный город, точно Париж!") и утверждал, что таких великих городов королевской армии давно не приходилось осаждать.
И да не пропадет жизни запал, дамы!
- Не забывай, мы, женщины, любим ушами, и нам надо как можно чаще слышать, что мы желанны и необходимы.
Мужчины поглядели на нее с понимающим выражением. Это ведь так понятно и привычно, слабая женщина, и на фоне ее - они герои и герцоги. А то как-то неправильно, когда женщина любого героя выстирает, высушит и на солнышке повесит. Непривычно.
- Мы справимся, хорошая моя. Мы обязательно справимся. Не волнуйся, пока я рядом, с тобой ничего не случится.
Алаис неожиданно для себя всхлипнула и уткнулась носом в плечо мужчине. Господи ты боже мой, сколько ж она ждала этих слов?
Неважно, что она была умной и сильной женщиной, и сама могла горы свернуть - она и сворачивала бы! Но просто скажите ей такую мелочь! Просто дайте понять, что это - оно! Женщине ведь так мало надо - просто пару слов.
Можно сделать сказку - былью, только никто не поручится, что это не сказка братьев Гримм. С кровью, ужасом и болью. И вообще со счастливым концом.