Справедливость возродится - стоит Аслану явиться. Он издаст рычанье - победит отчаянье. Он оскалит зубы - зима пойдет на убыль. Гривой он тряхнет - нам весну вернет.
Но когда-нибудь ты дорастешь до такого дня, когда вновь начнешь читать сказки.
Если вы встретили кого-нибудь, кто собирается стать человеком, но еще им не стал, или был человеком раньше, но перестал им быть, или должен был бы быть человеком, но не человек, - не спускайте с него глаз и держите под рукой боевой топорик.
Не знаю, не знаю, – сказал профессор, – но обвинять во лжи того, кто никогда вам не лгал, – не шутка, отнюдь не шутка.
Но не пытайтесь дважды пройти одним и тем же путем.
Страшны те битвы, в которых принимают участие женщины.
Диву даешься, какие бредни порой люди плетут на рассвете , между сном и явью...
Я- чародейка. Хватаю жизнь за гриву.
Подчинить ее себе было невозможно, а подчиняться ей – унизительно.
Безопасных игр не бывает. Есть только игры стоящие и не стоящие свеч.
"— Меня не научили лечить. Меня научили убивать, втолковывая, что таким путем я могу спасать. Это была страшная ложь, Конек. Меня обманули."
Ложь тем отличается от истины, что непременно становится явью.
Ты - ведьмак анахроничный, а я ведьмак - современный, идущий в ногу со временем. Поэтому вскоре ты останешься без работы, а я буду процветать. Выворотней, стрыг, эндриаг и вурдалаков в мире не останется. А сукины дети будут всегда.
Я вдруг понял, что мое чувство к ней вовсе не любовь, а нечто гораздо более сложное, сильное, но трудно определяемое. Этакая смесь страха, обиды, бешенства, угрызений совести, потребности в искуплении, чувства вины, урона и ущербности, извращенной потребности страдать и каяться. То, что я чувствовал к этой женщине, было… ненавистью.
— Не правда! — топнула ногой Цири. — Геральт вовсе так не говорит. Он… он вообще молчит. Я же видела. Он стоит и молчит… — В том-то и состоит роль поэзии, Цири. Говорить о том, о чем другие молчат.
О любви мы знаем немного. Любовь — что груша. Она сладкая и имеет определённую форму. Но попробуйте дать определение формы груши!
Трус умирает сто раз. Мужественный человек - лишь однажды
– Что-то кончается, – с трудом проговорил Геральт. – Что-то кончается, Лютик. – Нет, – возразил поэт. – Что-то начинается.
Геральт вздохнул. Перечень того, к чему приходилось привыкать, был, казалось, неисчерпаем.
"Передайте мне мою скрипку, и попытаемся на полчаса забыть отвратительную погоду и еще более отвратительные поступки людей."
— Если бы опасность можно было предвидеть, то ее не нужно было бы страшиться, — с самым серьезным видом пояснил Холмс.
Ничто так не обманчиво, как слишком очевидные факты.
Поверьте, нет ничего более неестественного, чем банальность.
Никогда не полагайтесь на общее впечатление, друг мой, сосредоточьте внимание на мелочах.
Я, знаете ли, считаю, что надо работать, а не сидеть у камина и разводить разные там теории.