- А что такое жизнь?
- Именно то, что в данную минуту происходит.
Наша беда в том, что нет в нас ни настоящей глупости, ни истинной разумности. А вечно - наполовину сидим: как обезьяны, между двумя ветками.
Лучшие остроты на свете говорятся серьезными людьми.
— В качестве кого же ты хочешь идти в мир?
Я смеюсь.
— Просто как искорка жизни, которая попытается не угаснуть.
Одиночество не имеет никакого отношения к тому, много у нас знакомых или мало.
Несчастье не в том, что невозможно слиться до полного единства и приходится расставаться, каждый день и каждый час. Знаешь это, и всё же не можешь удержать любовь, она растекается между пальцами, но она - самое драгоценное, что есть на свете, и всё же её не удержать. Всегда один из двух умирает раньше другого. Всегда один из двух остаётся.
А жизнь, хорошая или плохая, все равно есть жизнь, это замечаешь, только когда вынужден ею рисковать.
Сомнение - оборотная сторона веры.
Наша проклятая память - это решето. И она хочет выжить. А выжить можно, только обо всем забыв.
Раздвоение личности - это обычное желание убежать от самого себя.
– Каждый когда-нибудь кого-то спасает, – замечает Георг. – Так же как он всегда кого-то убивает. Даже если и не догадывается об этом.
А жизнь, хорошая или плохая, все равно есть жизнь, это замечаешь, только когда вынужден ею рисковать.
— Карла Нонновна, хватит скрипеть. Тебя словно с утра не смазал никто.
— Можно подумать тебя кто смазал, овца крашенная. Скоро восьмой десяток разменяешь, а все не угомонишься никак?
— Зато, какой мужчина! Огромный как скала! — услышав наш разговор, вставила Света.
— Если эта скала на меня уляжется, то от меня гербарий останется.
Я мстю и мстя моя страшна! И буду мстить, пока не вымстюсь!
Каждый прожитый вами день обмену и возврату не подлежит.
Забота о своём теле ничем не отличается от заботы о ребёнке. Иногда это трудно, иногда это ужасно, иногда вы просто хотите сдаться, но, если вы это сделаете, вы заплатите за последствия через восемнадцать лет.
— Запретный плод сладок не потому, что он запретный, а потому что сладок.
— Солнце, мне стукнуло сорок лет. И будучи уже взрослым мальчиком, я прекрасно понимаю одну вещь. — Повернул меня лицом к себе, обнял за талию. Провел пальцами по моей скуле и запустил их в волосы. — Если мне что-то кажется, то мне не кажется. — Прошептал на ухо.
- Привет, ты меня еще не забыла? — проговорил с расстановкой.
«Да ты у меня из головы даже покурить не выходишь!» — но озвучивать это вслух не стала.
Не думай о том, что говорят или думают другие. Никто никогда не окажется на твоём месте, в твоей шкуре. Живи собственными чувствами и желаниями. Жизнь - одна. Чистовика не будет.
— А ты, старый дурак, делай вид что скорбишь, да так, чтоб тебе тоже поверили. Давай еще выпьем. За учеников. Достойные ребята. Даже не подумаешь, что девчонки.
Времена меняются, и мы меняемся с ними; только не всегда это замечаем.
— Нас здесь очень любят, Ти! Как минимум — повар! Я в жизни не ела такой вкуснятины! Да! Досточтимая придворная дама Тиана Арлей! Передайте мне, пожалуйста, вон ту розетку с восхитительной икрой Пустошь знает какой рыбы!
— Не болтай за едой, Мег! Подавишься.
— Этим нельзя подавиться! Но у меня не осталось места для пирожных! Я в печали!
— Какой красавец! Не старый… — восторженно прошептала Мегана, когда герцог скрылся в толпе придворных. — И он явно заинтересовался тобой, Тиа!
— Всё, что может заинтересовать в нас герцога, Мег, находится под сорочками. Самое большее, на что может рассчитывать баронесса, — выйти замуж за престарелого графа. Да и то с большим снисхождением.