— Юность — пора малодушия, — сказал доктор. — В этом возрасте человек склонен сгущать краски. Я стар и, как видите, никогда не отчаиваюсь.
Женщина будет своевольничать целый год, но, вовремя покорившись, сумеет заслужить прощение;..
Бывают обстоятельства, когда даже самые нерешительные люди начинают действовать быстро и энергично, а самые предусмотрительные забывают своё благоразумие и принимают безрассудно смелые решения.
Вы мне достаточно часто говорили, что я вышла за вас из-за денег. Позвольте мне теперь сказать вам, что я не раз горько каялась в этой сделке. И если бы вы могли жениться снова и если бы у вас был алмаз величиной с вашу собственную голову, — я даже свою горничную отговаривала бы от такого незавидного и опасного союза.
Я бы не хотел показаться нескромным, но я должен вам сказать, что мы с приятелем в высшей степени достойны доверия. У нас великое множество своих тайн, которые мы постоянно доверяем тем, кому не следует. А если, как я полагаю, ваша история достаточно нелепа, то и в этом случае, уверяю вас, вы можете, не стесняясь, изложить её нам, ибо более нелепых людей, чем мы, вы не сыщете во всей Англии.
Как водится во всякого рода притонах, здесь преобладал определённый человеческий тип: люди в расцвете молодости, со всеми признаками острого ума и чувствительного сердца, но лишенные той энергии или того качества, без которого нельзя достичь успеха ни на одном жизненном поприще. — о клубе самоубийц
... самые легкомысленные на первый взгляд поводы для самоубийства могут подчас оказаться наиболее вескими.
Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит. — парафраз Шекспира
Он начал меланхолически перебирать честолюбивые мечты, которые питал прежде: никогда-то ему теперь не стать героем и представителем своего родного Бангора, что в штате Мэн; не продвигаться ступень за ступенью по общественной лестнице; почести одна за другой не посыплются на него; и уж, наверное, ему придётся расстаться с мыслью быть избранным в президенты Соединённых Штатов Америки и оставить по себе безвкуснейший памятник, призванный украшать вашингтонский Капитолий!
... любовь отнюдь не самая сильная из страстей. Страх — вот сильнейшая страсть человека. Играйте страхом, если вы хотите испытать острейшее наслаждение в жизни.
"... ум в любой поре Тому не верит, что подверглось тленью".
"На тяжкое изгнанье осуждённый, Узнаешь ты, озлоблен и уныл, Как горек хлеб, чужими поднесённый, Как путь тяжёл по лестницам чужим."
"Страшит лишь то, чего еще не знаешь, Пугает то, чего не осязал."
Чем ближе к совершенству каждый станет, Тем ярче в нем добро и злее зло.
Людской молвы невелико значенье, И ничего сильнее правды нет.
Гнев - это тоже всего лишь эмоция, как и страх. Гнев можно контролировать.
Желание выжить во что бы то ни стало заложено в человеке природой.
...можно потерять все что угодно, но подняться и пойти дальше. А потеря жизни - это конец. Это навсегда. Это нельзя изменить.
Не бывает лжи во благо. И близкие последние люди, кому можно врать. Потому что когда ложь открывается, это всегда больно и обидно, неважно, в чем именно ты лгал. А обидеть близкого человека гораздо страшнее, чем едва знакомого.
... вы желаете служить правительству? Знайте же основное его правило: никогда не признавать за собой ошибок
Нет добродетели, оборотной стороной которой не являлся бы порок
Наши олигархи изучали четыре действия арифметики в математической спецшколе для олигархов: прибавление и умножение для личного пользования — отнимание и деление для посторонних.
Научившись видеть, человек обнаруживает, что он в мире - один, и у него ничего, кроме глупости, нет.
Вы считаете, что такое приключение никогда не могло случиться с такой благоразумной молодой женщиной, как Вы?
— Эльза приглашает нас на именины дочери. Я прошу тебя не отказываться.
— Хорошо, — я кивнула головой.
— И еще. Тебе нужно купить новое платье.
— Хорошо,
— А лучше два.
— Хорошо, — я продолжала читать «Артефакторику». Да за обладание ею я на все согласна!
— А сыны мы назовем Зигмунд.
— Хо… Что? — я подняла округлившиеся глаза.
— Я просто проверить хотел, ты меня слушаешь или нет, — усмехнулся Штаден. — Или тебе просто имя Зигмунд не нравится?
— И то, и другое. В смысле, слушаю, а имя Зигмунд совершенно не нравится.
— А как ты тогда предлагаешь его назвать? — заинтересовался он.