Цитаты
286448
«Ты как будто сдаешь жизнь в гардероб».
Берлинский адвокат Роберт Штерн признан и уважаем в юридических кругах, однако давняя душевная травма не отпускает его на протяжении вот уже десяти лет. И все-таки пережитое меркнет перед тем, с чем ему приходится столкнуться, когда бывшая подруга Карина Фрайтаг, медсестра в неврологическом отделении, привозит на встречу с ним своего пациента, который нуждается в услугах адвоката. Потенциальному клиенту Симону Саксу десять лет, он неизлечимо болен и утверждает, что пятнадцать лет назад убил...
Кафе соответствовало внутреннему состоянию Штерна: такое же пустое, покинутое, мертвое.
Берлинский адвокат Роберт Штерн признан и уважаем в юридических кругах, однако давняя душевная травма не отпускает его на протяжении вот уже десяти лет. И все-таки пережитое меркнет перед тем, с чем ему приходится столкнуться, когда бывшая подруга Карина Фрайтаг, медсестра в неврологическом отделении, привозит на встречу с ним своего пациента, который нуждается в услугах адвоката. Потенциальному клиенту Симону Саксу десять лет, он неизлечимо болен и утверждает, что пятнадцать лет назад убил...
Согласно теории, преступника выдавало частое моргание, сужение зрачка и изменяющийся угол зрения при допросе.
Берлинский адвокат Роберт Штерн признан и уважаем в юридических кругах, однако давняя душевная травма не отпускает его на протяжении вот уже десяти лет. И все-таки пережитое меркнет перед тем, с чем ему приходится столкнуться, когда бывшая подруга Карина Фрайтаг, медсестра в неврологическом отделении, привозит на встречу с ним своего пациента, который нуждается в услугах адвоката. Потенциальному клиенту Симону Саксу десять лет, он неизлечимо болен и утверждает, что пятнадцать лет назад убил...
Иногда отсутствие чего-то может быть таким же ощутимым, как и присутствие шумной толпы.
Берлинский адвокат Роберт Штерн признан и уважаем в юридических кругах, однако давняя душевная травма не отпускает его на протяжении вот уже десяти лет. И все-таки пережитое меркнет перед тем, с чем ему приходится столкнуться, когда бывшая подруга Карина Фрайтаг, медсестра в неврологическом отделении, привозит на встречу с ним своего пациента, который нуждается в услугах адвоката. Потенциальному клиенту Симону Саксу десять лет, он неизлечимо болен и утверждает, что пятнадцать лет назад убил...
" - Люди смертны, искусство вечно.""..когда мы все будем помирать от голода или эпидемии, надписи со стен будут смотреть, как корчатся венцы эволюции.""Любовь - это дар Господень, говорит он. Это та сила, что питает мир. То, что отличает человека от животных. То, что спасает нас и заставляет бороться за жизнь. Любовь - это мера человеческой души. Мы приходим в этот мир в любви, бескрайней любви матери к ребёнку. Родители питают и взращивают её нежны, слабый огонёк в наших душах, чтобы в своё время он разгорелся и осветил жизнь смыслом. Невозможно жить, не любя. Перестать любить - это перерезать нить, связующую человека и Бога. Без любви мы блуждаем во тьме и страхах; мы ищем путь, но без света наши дороги ведут в никуда.""Когда мир обречён, какой смысл жить, если не ради любви?""Просто когда мы в отчаянии, мы часто глупеем. Потом понимаем, что натворили, но поздно.""Если ты не в силах ничего изменить — отойди и не делай хуже."
Мир после химической войны, уничтожившей хлорофилл. Двести лет стоит на берегу Средиземного моря Азиль — последний уцелевший город, спрятанный под Куполом. Здесь чистый воздух и еда досыта — привилегия богатых градоуправленцев. Здесь в городских катакомбах тихо зреет революция, а в море ждёт Онамадзу — гигантский белый кит. В этом городе среди людей незамеченным бродит Бог.
Добро пожаловать в Азиль — последний приют человечества!
admin
добавил цитату
из книги
«Vip-зал»
6 лет назад
Он наклонился и подтянул сползший носок.
— Холодно на улице?
— Не очень. Ты сегодня не выходил?
— Не хочу идти на улицу без нужды. В это время года дома обычно градусов пять-шесть.
Тедди снял мокрую куртку.
— Во-первых, сегодня плюс один, так что не так все страшно. Во-вторых, что ты имеешь в виду, когда говоришь «дома»?
— Белград, конечно.
— Ты здесь живешь уже почти сорок лет.
— Да, но дом-то остается домом.
Пэнгборн давно понял, что голова всегда дает нервам дельный совет, которому они не могут последовать. Они отвечают: «Да, сэр. Вы все так хорошо объяснили. Очень правильно вы говорите». И все равно продолжают дрожать и звенеть.
Известный писатель Тэд Бомонт выпустил несколько книг под псевдонимом Джордж Старк. А затем — «похоронил» свой псевдоним: на местном кладбище даже появилась могила Старка. Но случилось так, что Старк воскрес, и жизнь Тэда Бомонта превратилась в нескончаемый кошмар…
у университетских профессоров гораздо более гибкие взгляды на вопрос ненормальности, чем у большинства людей, а зачастую они вообще не озадачиваются данным вопросом и считают, что есть люди скучные (но нормальные), в меру эксцентричные (но нормальные) и весьма эксцентричные (но тоже вполне нормальные, старина).
Известный писатель Тэд Бомонт выпустил несколько книг под псевдонимом Джордж Старк. А затем — «похоронил» свой псевдоним: на местном кладбище даже появилась могила Старка. Но случилось так, что Старк воскрес, и жизнь Тэда Бомонта превратилась в нескончаемый кошмар…
- Есть копы старые, есть дурные, но старых дурней среди них нет, - сказал патрульный Гамильтон, понизив голос.
Известный писатель Тэд Бомонт выпустил несколько книг под псевдонимом Джордж Старк. А затем — «похоронил» свой псевдоним: на местном кладбище даже появилась могила Старка. Но случилось так, что Старк воскрес, и жизнь Тэда Бомонта превратилась в нескончаемый кошмар…
И было еще кое-что: он писатель, а значит, выдумщик. Тэд еще не встречал ни одного литератора — включая себя самого, — который знал бы, почему делает что бы то ни было. Иногда ему казалось, что непреодолимая тяга сочинять вымышленные миры — это не более чем баррикада против растерянности, может быть, даже безумия. Отчаянное возведение порядка людьми, способными найти эту великую драгоценность только в своем рассудке… и никогда в сердце.
Невесть откуда взявшийся голос прошептал у него в голове, впервые в жизни: Кто ты, когда пишешь, Тэд? Кто ты тогда?
Известный писатель Тэд Бомонт выпустил несколько книг под псевдонимом Джордж Старк. А затем — «похоронил» свой псевдоним: на местном кладбище даже появилась могила Старка. Но случилось так, что Старк воскрес, и жизнь Тэда Бомонта превратилась в нескончаемый кошмар…
Время – лишь река, которая точит свои берега, смывая все, что не нужно и не важно. Чем дольше мы живем, тем сильнее размывается и берег нашей души, унося все, что не имеет значения. Рано или поздно ты поймешь, что действительно истинно и ценно. Но это случится лишь тогда, когда все, что было пустым и ничтожным, унесет с собой бурный поток вечности.
После трагической гибели брата, после предательства любимого мужчины, после того, как повелитель вампиров объявил на нее охоту… все, что остается юной демонице – это пуститься в бега. Ее гонит страх, боль потери и предательства, желание спрятаться от всех и вся. Но не всегда получается так, как хотелось бы. А желание Мары потеряться в человеческих землях лишь поможет ей найти себя, примириться с собственной натурой, встретить того, кто зажжет в ее мире луч надежды, воскресит ее сердце и заставит...
как неисцелимы и уродливы люди, словно смертная рана на каждом из них
Перед вами первая книга прозы одного из самых знаменитых петербургских поэтов нового поколения. Алла Горбунова прославилась сборниками стихов «Первая любовь, мать Ада», «Колодезное вино», «Альпийская форточка» и другими. Свои прозаические миниатюры она до сих пор не публиковала.
Проза Горбуновой — проза поэта, визионерская, жутковатая и хитрая. Тому, кто рискнёт нырнуть в толщу этой прозы поглубже, наградой будут самые необыкновенные ущи — при условии, что ему удастся вернуться.
хоть мы и не можем обеспечить тебя большим, чем есть мы сами, но мы тебя не оставим, мы будем стоять между тобой и смертью, пока ты не найдёшь что-то лучшее нас
Перед вами первая книга прозы одного из самых знаменитых петербургских поэтов нового поколения. Алла Горбунова прославилась сборниками стихов «Первая любовь, мать Ада», «Колодезное вино», «Альпийская форточка» и другими. Свои прозаические миниатюры она до сих пор не публиковала.
Проза Горбуновой — проза поэта, визионерская, жутковатая и хитрая. Тому, кто рискнёт нырнуть в толщу этой прозы поглубже, наградой будут самые необыкновенные ущи — при условии, что ему удастся вернуться.
они друг через друга то и дело постигали разные космические тайны
Перед вами первая книга прозы одного из самых знаменитых петербургских поэтов нового поколения. Алла Горбунова прославилась сборниками стихов «Первая любовь, мать Ада», «Колодезное вино», «Альпийская форточка» и другими. Свои прозаические миниатюры она до сих пор не публиковала.
Проза Горбуновой — проза поэта, визионерская, жутковатая и хитрая. Тому, кто рискнёт нырнуть в толщу этой прозы поглубже, наградой будут самые необыкновенные ущи — при условии, что ему удастся вернуться.
любая близость человеческая была ценна, наверное, именно из-за этой вечной разлуки
Перед вами первая книга прозы одного из самых знаменитых петербургских поэтов нового поколения. Алла Горбунова прославилась сборниками стихов «Первая любовь, мать Ада», «Колодезное вино», «Альпийская форточка» и другими. Свои прозаические миниатюры она до сих пор не публиковала.
Проза Горбуновой — проза поэта, визионерская, жутковатая и хитрая. Тому, кто рискнёт нырнуть в толщу этой прозы поглубже, наградой будут самые необыкновенные ущи — при условии, что ему удастся вернуться.
не имел как таковой личности не по причине общественного строя, а из-за личных характеристик
Перед вами первая книга прозы одного из самых знаменитых петербургских поэтов нового поколения. Алла Горбунова прославилась сборниками стихов «Первая любовь, мать Ада», «Колодезное вино», «Альпийская форточка» и другими. Свои прозаические миниатюры она до сих пор не публиковала.
Проза Горбуновой — проза поэта, визионерская, жутковатая и хитрая. Тому, кто рискнёт нырнуть в толщу этой прозы поглубже, наградой будут самые необыкновенные ущи — при условии, что ему удастся вернуться.
наконец птицы над головой отчётливо сложились в слово «мудак» и полетели дальше
Перед вами первая книга прозы одного из самых знаменитых петербургских поэтов нового поколения. Алла Горбунова прославилась сборниками стихов «Первая любовь, мать Ада», «Колодезное вино», «Альпийская форточка» и другими. Свои прозаические миниатюры она до сих пор не публиковала.
Проза Горбуновой — проза поэта, визионерская, жутковатая и хитрая. Тому, кто рискнёт нырнуть в толщу этой прозы поглубже, наградой будут самые необыкновенные ущи — при условии, что ему удастся вернуться.
ты вырастешь таким, как твои родители, а если станешь другим - на твоей полочке, быть может, поселятся антидепрессанты
Перед вами первая книга прозы одного из самых знаменитых петербургских поэтов нового поколения. Алла Горбунова прославилась сборниками стихов «Первая любовь, мать Ада», «Колодезное вино», «Альпийская форточка» и другими. Свои прозаические миниатюры она до сих пор не публиковала.
Проза Горбуновой — проза поэта, визионерская, жутковатая и хитрая. Тому, кто рискнёт нырнуть в толщу этой прозы поглубже, наградой будут самые необыкновенные ущи — при условии, что ему удастся вернуться.
admin
добавил цитату
из книги
«Vip-зал»
6 лет назад
Он наклонился и подтянул сползший носок.
— Холодно на улице?
— Не очень. Ты сегодня не выходил?
— Не хочу идти на улицу без нужды. В это время года дома обычно градусов пять-шесть.
Тедди снял мокрую куртку.
— Во-первых, сегодня плюс один, так что не так все страшно. Во-вторых, что ты имеешь в виду, когда говоришь «дома»?
— Белград, конечно.
— Ты здесь живешь уже почти сорок лет.
— Да, но дом-то остается домом.
Мы выжили. Так что давайте теперь жить.
Алекс было всего семь лет, когда она встретила Голубоглазого. Мальчик стал ее первый другом и… пособником в преступлении! Стоя возле аквариума с лобстерами, Алекс неожиданно поняла, что слышит их болтовню. Они молили о свободе, и Алекс дала им ее. Каково же было ее удивление, когда ей сообщили, что лобстеры не говорят, а Голубоглазого не существует. Прошло десять лет. Каждый день Алекс стал напоминать американские горки: сначала подъем, а потом – стремительное падение. Она вела обычную...
Без формального придворного грима ее угловатые черты больше напоминали мужские, а вот темные глаза, полные боли, принадлежали женщине – женщине, вынужденной выбирать между любовью и долгом.
Продолжение бестселлера The New York Times! Великолепное, захватывающее, динамичное фэнтези, переведенное на 18 языков мира. Императорский дворец захвачен. На трон вступил вероломный лорд Сетон. Новый правитель собирается отыскать загадочный черный фолиант и уничтожить с его помощью повелителей драконов и их магию. Эона – шестнадцатилетняя девушка, ставшая первой за последние пятьсот лет заклинательницей драконов. Она – единственная надежда на спасение империи. Эоне и ее отважным товарищам...
Я никогда не любила столь самоотверженно. Судя по тому, что я видела, это приносит одни страдания.
Продолжение бестселлера The New York Times! Великолепное, захватывающее, динамичное фэнтези, переведенное на 18 языков мира. Императорский дворец захвачен. На трон вступил вероломный лорд Сетон. Новый правитель собирается отыскать загадочный черный фолиант и уничтожить с его помощью повелителей драконов и их магию. Эона – шестнадцатилетняя девушка, ставшая первой за последние пятьсот лет заклинательницей драконов. Она – единственная надежда на спасение империи. Эоне и ее отважным товарищам...
Призраки скоро явятся к нему, как мои пришли ко мне, но, по крайней мере, я могла ненадолго отсрочить сей миг прикосновениями и голосом, который не молил о пощаде.
Продолжение бестселлера The New York Times! Великолепное, захватывающее, динамичное фэнтези, переведенное на 18 языков мира. Императорский дворец захвачен. На трон вступил вероломный лорд Сетон. Новый правитель собирается отыскать загадочный черный фолиант и уничтожить с его помощью повелителей драконов и их магию. Эона – шестнадцатилетняя девушка, ставшая первой за последние пятьсот лет заклинательницей драконов. Она – единственная надежда на спасение империи. Эоне и ее отважным товарищам...
– Да что ты понимаешь? – Я понимаю мужчин, Эона, и понимаю власть.
Продолжение бестселлера The New York Times! Великолепное, захватывающее, динамичное фэнтези, переведенное на 18 языков мира. Императорский дворец захвачен. На трон вступил вероломный лорд Сетон. Новый правитель собирается отыскать загадочный черный фолиант и уничтожить с его помощью повелителей драконов и их магию. Эона – шестнадцатилетняя девушка, ставшая первой за последние пятьсот лет заклинательницей драконов. Она – единственная надежда на спасение империи. Эоне и ее отважным товарищам...
Ты видела мои худшие стороны, видела меня слабым. Позволь показать самое лучшее во мне.
Продолжение бестселлера The New York Times! Великолепное, захватывающее, динамичное фэнтези, переведенное на 18 языков мира. Императорский дворец захвачен. На трон вступил вероломный лорд Сетон. Новый правитель собирается отыскать загадочный черный фолиант и уничтожить с его помощью повелителей драконов и их магию. Эона – шестнадцатилетняя девушка, ставшая первой за последние пятьсот лет заклинательницей драконов. Она – единственная надежда на спасение империи. Эоне и ее отважным товарищам...