А чего я хочу? Хотела... Я всегда хотела быть кому-то нужной. Хоть немного. Прибивалась, куда могла, как бездомная шавка. И сейчас, чую, снова получу пинка.
Но подлецов не сеют и не пашут - сами родятся, и нет им конца.
Я была уверена, что грязь и пошлость меня не коснутся. Ведь я особенная: у меня кровь голубая, а руки фарфоровые, только щелоком изъедены. А позже поняла - нет никакой защиты, нет голубой крови. Мы живем, как умеем, имеем то, что заслуживаем. А умираем - как повезет.
Дай человеку хлеба и воды - он потребует мыла и пирожных.
Из всех ненавистных ему людей Олле предпочитал тех, кому интересны исключительно деньги. Ты не знаешь, чего ждать от человека, жадного до славы, до свободы, до справедливости, если только это не ты сам.
Слуги государства бывшими не бывают.
Собственное имя жгло, как краденная монета.
У каждого из нас есть своя машина времени, воспоминания что уносят нас в прошлое и мечты которые переносят нас в будущее.
Невидимый прохожий продолжал ругаться той отборной витиеватой бранью, по которой сразу можно узнать образованного человека.
Животное может быть свирепым или хитрым, но один только человек умеет лгать.
Ты представляешь каково это — помнить всё?
После того как все средства обороны человечества были исчерпаны, пришельцы были истреблены ничтожнейшими тварями, которыми премудрый господь населил Землю. Эти зародыши болезней уже взяли свою дань с человечества еще в доисторические времена, взяли дань с наших прародителей-животных еще тогда, когда жизнь на Земле только что начиналась. Благодаря естественному отбору мы развили в себе способность к сопротивлению; мы не уступаем ни одной бактерии без упорной борьбы.
Быть может, вторжение марсиан не останется без пользы для людей; оно отняло у нас безмятежную веру в будущее, которая так легко ведет к упадку, оно подарило нашей науке громадные знания, оно способствовало пропаганде идеи о единой организации человечества.
«В душе всякого человека, даже самого просвещенного, гнездятся какие-то неуловимые остатки суеверия.»
Моя теория была очень ясна и правдоподобна - как и большинство ошибочных теорий.
— Но путешествие во времени противоречит здравому смыслу! — А что такое здравый смысл? — спросил Путешественник во Времени.
Сила есть только результат необходимости; обеспеченное существование ведет к слабости.
Истина нередко высказывается в шутливой форме.
Мы забываем о законе природы, гласящем, что гибкость ума является наградой за опасности, тревоги и превратности жизни. Существо, которое живет в совершенной гармонии с окружающими условиями, превращается в простую машину. Природа никогда не прибегает к разуму до тех пор, пока ей служат привычка и инстинкт. Там, где нет перемен и необходимости в переменах, разум погибает. Только те существа обладают им, которые сталкиваются со всевозможными нуждами и опасностями.
Удивительно, как мало человек может сделать один! Слегка пограбить, слегка ушибить кого-нибудь и всё!
Всё же, думается мне (а я с тех пор не раз думал об этом), знай я, что в соседней комнате кто-нибудь страдает точно так же, но молча, я отнёсся бы к этому гораздо спокойнее. Но когда страдание обретает голос и заставляет трепетать наши нервы, тогда душу переполняет жалость.
Иногда я страдаю от странного чувства отчужденности от самого себя и окружающего мира.
Все люди, жившие в этих домах, все эти жалкие канцелярские крысы ни на что не годны. У них нет мужества, нет гордости, они не умеют сильно желать. А без этого человек гроша ломаного не стоит. Они вечно торопятся на работу, - я видел их тысячи, с завтраком в кармане, они бегут как сумасшедшие, думая только о том, как бы попасть на поезд, в страхе, что их уволят, если они опоздают. Работают они, не вникая в дело; потом торопятся домой, боясь опоздать к обеду; вечером сидят дома, опасаясь ходить по глухим улицам; спят с женами, на которых женились не по любви, а потому, что у тех были деньжонки и они надеялись обеспечить свое жалкое существование. Жизнь их застрахована от несчастных случаев. А по воскресеньям они боятся погубить свою душу. Как будто ад создан для кроликов!
Говорят, вся жизнь - это сон, и к тому же скверный, жалкий, короткий сон, хотя ведь другой все равно не приснится.
Он принадлежал к числу тех слабых, вялых, лишенных самолюбия, трусливых и в то же время хитрых созданий, которые не решаются смотреть прямо в глаза ни богу, ни людям, ни даже самим себе.