Когда тебя ни в грош не ставят в собственном доме, это страшно расстраивает
Мы читаем в Библии, что после того, как почти вся жизнь на Земле была уничтожена Всемирным потопом, Бог поме стил радугу на небе, которая служила знаком того, что больше никогда подобное бедствие не постигнет мир. Пусть же после восстановления мира звездно-полосатый флаг станет для народов мира знаком того, что, если Америка сумеет это предотвратить, больше никогда жестокая война не станет уничтожать человечество. Америка, хранительница интересов человече ства; Америка, которая поможет ныне воюющим народам сно ва обрести самих себя и друг друга; и — после того, как это будет достигнуто - Америка, совместно с другими странами, защитница мира во всем мире».
Как Вы справедливо предположили, декларация Бальфура по Палестине, о которой Вы сообщали мне в прошлом письме, стала достоянием гласности и не только вызвала широкое одобрение, но и стала предметом важной дискуссии. Несколько дней назад, после падения Иерусалима и перехода Священного города в руки Великобритании, не может быть сомнений, что дело сионизма далеко продвинулось вперед, и нам нужно молиться, чтобы Палестина больше никогда не выходила из сюзеренитета Великобритании.
Родная душа и верная подруга – вот и всё, что человеку нужно. На первый взгляд. При дальнейших же расспросах выясняется, что список пожеланий непременно включает в себя атласную кожу и бюст, которого хватило бы на целое стадо коров.
Не страх тюрьмы, а боязнь исчезнуть, не сотворив предписанного судьбой, удерживала его от активных действий.
"... Мой совет: человеку вообще без разницы, чем заниматься. Единственное, что нужно сделать – это довести свой профессиональный навык до пика..."
Хорошо, что люди вокруг меня собрались разумные и самодостаточные, хоть и не без тараканов в головах. Правда, с теми, которые без тараканов, жить неинтересно, у них полета фантазии нет. А без этого тоже никак.
– Что-то маловато – полсотни, – засомневался я. – При такой-то технической базе? – Он больше пугает, чем убивает, – очень серьезно ответил мне Салех. – Он умный. Он хочет, чтобы мы боялись, испуганный враг не так опасен, особенно когда начнется серьезная война.
– Ты мудрый человек, Асланбек, – уважительно протянул Голд. – С тобой приятно иметь дело. – Дураки не становятся визирями, – важно произнес посол.
Любой тиран хочет стать богом, а богам не нужны свидетели того, что они когда-то были людьми. – Сказано красиво, – признал я.
Вот что за мир такой – козырем всегда является порок, ведь только-только решил для себя, что не стану торговать этой дрянью.
Война – двигатель прогресса, производства и металлургии, но могильщик торговли. То есть оптовую торговлю она движет, а розничную гробит.
А веселье шло своим ходом. Люди смеялись, радуясь теплу огня, незамысловатой еде и компании друг друга – всем этим простым, по сути, вещам, которые были за века совершенно забыты человечеством. Человечество предпочло им тонкую кухню и элитное публичное одиночество, считая, что таким образом оно добралось до самых-самых вершин совершенства. Но стоило только ему все потерять, как оказалось, что именно эта простота и есть подлинная истина, а все остальное не более чем придумки двух-трех рафинированных людей не от мира сего.
В последнее время то, что он делает, не всегда находит отклик в душах преданных ему людей. Он слишком отдалился от нас, слишком уверовал в то, что его величие безгранично, забыл о том, что его величие находится на кончиках стрел его воинов, а не в его шатре. – Зазнался, короче, – подытожил я
Если есть в человеке гнильца, то рано или поздно она себя проявит, причем непременно в самый ненужный момент.
Вода принимает форму сосуда, но остается водой. Ива согнется под порывом ветра, но не станет спорить.
За шестнадцать лет на улицах многому можно научиться. Но не тому, чему нужно учиться, не тому, что хочется. За шестнадцать лет на улицах многое можно перевидать. Но не то, что стоит увидеть, не то, что хочется.
Страх смерти является краеугольным камнем нашего психологического фундамента.
...когда нам трудно, то остается верить только в научно-технический прогресс, в то, что он подарит нам более легкое будущее. Технологии дарят надежду, а можно ли сопротивляться надежде?
Иисус исцелял слепых, и людям не нравится, когда такие же чудеса творят простые смертные.
Он подтвердил это и продолжал доказывать, что пределы вивисекции не ограничиваются простыми физическими изменениями. Можно научить чему угоднодаже свинью. Духовная область изучена наукой еще меньше физической. С помощью развивающегося в наши дни искусства гипнотизма мы заменяем старые наследственные инстинкты новыми внушениями, как бы делая прививки на почве наследственности. Многое из того, что мы называем нравственным воспитанием, есть только искусственное изменение и извращение природного инстинкта; воинственность превращается в мужественное самопожертвование, а подавленное половое влечение в религиозный экстаз.
Кажется, они следуют наставлениям обучавшего их проповедника-полинезийца и устроили жалкое подобие разумной жизни. Бедные твари! У них есть то, что они называют Законом. Они поют гимны, в которых говорится, будто все принадлежит мне, их творцу. Они сами делают себе берлоги, собирают плоды, травы и даже заключают браки. Но я вижу их насквозь, вижу самую глубину их душ и нахожу там только зверя. Их звериные инстинкты и страсти продолжают жить и искать выхода... Все же они странные существа. Сложные, как и все живое. В них есть своего рода высшие стремления - частью тщеславие, частью бесплодное половое влечение, частью любопытство... Все это только смешит меня...
По словам Моро, главное различие между человеком и обезьяной заключается в строении гортани, в неспособности тонкого разграничения звуков – символов понятий, при помощи которых выражается мысль.
– Не ходить на четвереньках – это Закон. Разве мы не люди? – Не лакать воду языком – это Закон. Разве мы не люди? – Не есть ни мяса, ни рыбы – это Закон. Разве мы не люди? – Не обдирать когтями кору с деревьев – это Закон. Разве мы не люди? – Не охотиться за другими людьми – это Закон. Разве мы не люди?
Но какая польза от этих войн? - настаивал Великий Лунарий. - Какая польза? - ответил я. - Война уменьшает население!