В голове у нее всего много – ветра, дури, странных желаний, но вот памяти там нету. Не живет она там, по неизвестным мне причинам...
... жизнь полна только тогда, когда в ней есть достойное дело, достойный друг и достойный враг. У меня есть все это, и я желаю вам того же! – Виват!
– она была здесь как дома. Впрочем, лучница явно относилась к той категории людей, которые делают домом любое место, где они провели времени больше, чем один день. Я всегда завидовал таким людям, они комфортно чувствуют себя где угодно, создавая вокруг себя личный микромир даже на «Пике Коммунизма». Нет, я тоже не мучаюсь бессоницей на новом месте, как-никак моя профессия предполагает иммунитет к кочевой жизни, но домом я считаю только свою маленькую квартирку. Ну, и конечно квартиру родителей, это святое.
... в этой войне, мы пока побеждали, но победа только тогда таковой является, когда она окончательна. До той поры о ней говорить не стоит.
Но я не буду с тобой спорить, ибо тот, кто спорит с женщиной, только больше убеждает ее в собственной правоте. Перейдем к твоему плану. Кролина замолчала, посопела и поведала ...
... эдакая пастораль. – Ну, что есть пока – развел я руками – У других и такого нет. – И хорошо, что с малого начинаете – брат Юр наставительно поднял указательный палец вверх – Кто не знал малого, тот не отценит большого. Смирение и умеренность – вот путь к истинному величию.
Елиза Валбетовна как всегда была само очарование, эдакая модель атомной бомбы в миниатюре. Красива, загадочна, не встречается в мирной жизни и не оставляет после себя ничего живого ...
Мы лучше потихоньку, помаленьку, в обход, где на корточках, а где и ползком. И нет в этом ничего зазорного – гибкость и ловкость не есть низость или подлость, в этом нет ничего мерзкого или предательского, это всего лишь проявление разумности и целеустремленности. Есть цель и есть способы ее достижения, и не надо кривить лицо, если для этого придется двигаться по шею в дерьме – это жизнь, в конце концов, что тебе важнее – запах или победа? Только в книгах со светловолосыми героями в сияющих доспехах на обложках, эти самые герои идут по миру, щедро раздавая налево и направо добро, свет и обещания, окруженные толпой почитателей и девиц, вешающихся ему на шею.
И еще там есть вот эта фишка всех уездных городков – пятиэтажки кончаются, а город нет, он переходит в частный сектор, где стоят палисадники, дома с резными наличниками и железными воротами.
... ладно – скрепя сердце, согласился с ним я. Не люблю я этого, поскольку точно знаю, что услуга, которая уже оказана, не стоит ничего – На доверии – так на доверии.
У меня мало принципов, но я всегда готов помочь тем, кто придет мне на помощь в нужный момент. Пока Киф не давал мне повода в том, чтобы я в нем усомнился.
... успех любой сделки зависит не от того, что у кого – то больше информации в голове, не от того, сколько бойцов стоит за чьей – то спиной и даже не от того, что кто – то умнее и хитрее остальных. Успех сделки зависит от того, насколько человек умеет договариваться.
... розыскные работы тоже дадут свой результат, деньги и упорство не проигрывают никогда. Проверено лично мной.
И еще там есть вот эта фишка всех уездных городков – пятиэтажки кончаются, а город нет, он переходит в частный сектор, где стоят палисадники, дома с резными наличниками и железными воротами.
... ...
Иногда я завидую жителям таких городов, как, наверное, и все, кто от роду проживает в мегаполисах. Там тихо, спокойно, там все всё про всех знают, там люди ходят обедать домой, а не в ближайший торговый центр. Есть в этом что – то такое… Настоящее, что ли. Там – проще. Все – проще. Хотя, я сужу со своей колокольни, в таких местах я бывал проездом, а что поймешь за два – три дня? Может там все наоборот сложнее?
– А у вас ленивые слуги, стол – то грязный, непорядок.
– Да шут с ним, со столом – махнул я рукой.
– Не скажите – казначей покачал головой – С начала грязный стол, потом расхлябывается дисциплина, а потом вам во сне перережут горло. Все дело в мелочах.
Я иногда не успеваю за его мыслью. Вот не успеваю – и все. И все время проигрываю ему в словесных дуэлях.
Человечество – это другие. Все, кроме тебя самого. И как же оно может быть кому-то интересно?
– Я знаю, почему мне так тошно! – крикнул он ей вслед. – Я что-то съел не то. Десять лет назад.
В дороге, едучи из одного места в другое, он всякий раз обретал способность взглянуть на жизнь с немножко большей долей объективности, чем обычно. Частенько именно в поездках ему думалось лучше всего, в голове прояснялось, и он принимал решения, до которых никогда бы не догадался, сидя на месте.
Туристом он себя не считал: да нет, ну какой он турист? – он путешественник! Разница тут отчасти во времени, объяснял он. Турист по истечении каких-нибудь нескольких недель или месяцев обычно спешит домой, путешественник же, будучи связан с предыдущим местом не более, чем со следующим, переходит с одной части планеты на другую, двигаясь так медленно, что эти его перемещения длятся годами.
Болезнь низводит человека в состояние элементарного существования, превращает его в клоаку, в которой продолжаются химические процессы. Возвращает к бессмысленной гегемонии непроизвольного.
— Ой, госпожа ведьма, — в лавку ворвался сынишка мясника Гобса, — вы там это, так гневались, что это, случайно арку цветочную подожгли.— Другую поставите, — прошипела злющая я.— А, ну хорошо, — мальчуган белозубо улыбнулся. — Только вы сразу скажите, если ее тоже палить будете, чтобы мы еще цветов приготовили.— Больше не буду, — насупилась черная ведьма.— Да не-не, вы палите, мы ж не против, только это, чтобы знать…
Ты же знаешь,я терпеть не могу истории,где умирают собаки...
- Мне не нужен аппарат, который... - ... который это сделает за вас. - Да... Они никогда не бывают мне впору. Для меня это гаджеты, они неинтересны.
Самая большая моя страсть - это фотографическая стрельба, представляющая собой ускоренный рисунок, сделанный с помощью интуиции и признания пластического порядка...
Чтобы не фотографировать слишком много, нужно нажимать на спуск только тогда, когда предмет вас захватил, то есть когда возникло чувство, вот и всё...